Единица безумия

А ты точно знаешь? – Он удобнее улегся рядом, и его руки сползли с ее плеч на ее живот.

– Тест сделала, – накрыла его руку своей рукой. – Две полоски. В больницу не ходила. Собиралась. Но ты же паспорт забрал. Я даже узи сделать не могу без паспорта.

– Сделаем… – прошептал он и замолчал.

Женька тоже молчала, улыбаясь своим мыслям. Говорить не хотелось.

– Кстати, нас на свадьбу пригласили, – уже засыпая, проговорил Андрей.

– Кто?

– Янис.

– А Вера в курсе?

– Не знаю насчет Веры, но Янис точно женится.

– Когда?

– Как только… так мы сразу узнаем.

* * *На следующий день они приехали домой. К отцу. По дороге Андрей признался, что ничего не говорил ему и не посвящал в подробности разлада. Чтобы не волновать якобы, но Женя подозревала, что мужу попросту совестно.

Виктор Олегович встретил ее прохладно, и Женя расстроилась, почувствовав себя неуютно, как при первой встрече. Они приехали сообщить радостную весть, но свекор был в таком скверном настроении, что открывать рот по этому поводу не хотелось, о чем она, как только выдалась возможность, сразу сообщила мужу.

Андрей, как ни странно, согласился и не давил на нее. Женя ощутила, что жизнь действительно пошла по-новому, ведь раньше ее мнение никого особенно не заботило. О чем-то долго беседовали отец и сын за закрытой дверью кабинета, а потом все вместе – Андрей, Виктор Олегович и Женя – уселись обедать. За столом говорили о пустяках, о делах и ближайших планах. Рысь-старший поинтересовался, решил ли сын что-то насчет медицинского центра, и Андрей ответил, что думает об этом. Женя обрадовалась. Она была почти уверена, что он возьмется за это дело, иначе и думать не стал бы – сразу закрыл вопрос и не тянул резину.

Кофе пили в гостиной. Отец смягчился, но все еще сохранял величественно-хмурый вид. Женька налегала на сладкое, чтобы избавиться от горького привкуса вдруг возникшей между ними неприязни. Андрей отвлекся на телефонный звонок, Женя с Виктором Олеговичем остались наедине, но непринужденный, дружеский разговор не ладился.

Не было между ними той родной простоты отношений, что раньше, и это очень ее огорчало. Подумав, Женя набралась смелости и спросила:

– Виктор Олегович, я вас чем-то обидела?"

"– Нет, что ты, девочка, как ты можешь меня обидеть, – медленно сказал он и отставил свою чашку. В последний момент рука его дрогнула, и чашка слишком звонко громыхнула о блюдце, как будто обличив его. – Вот не надо из меня дурака делать! – тоже громыхнул он раздосадовано.