Единица безумия

А если Ваньку подключим, они даже у президента зарплату сопрут, – рассмеялся Янис.

Андрей поддержал его смехом, уже предвкушая, как озвереет Филатов, когда узнает, что транш до ментов не дошел.

– Я всегда говорил, что в любом вопросе надо быть бдительным. Вот, что бывает, когда отвлекаешься на баб. Говорят, он роман на стороне завел. Ты ничего об этом не слышал?

– Мне нет особого дела до его личной жизни.

– Мне тоже. Но вот птичка на хвосте принесла, – иронично сказал Майер. Оба знали, откуда у Филатова вдруг взялась любовница.

– А с виду приличный человек. Семьянин. Был, – иронично улыбнулся Рысь. – И как низко пал. И упадет еще ниже. А мы подхватим. У него выхода не будет, кроме как уступить мне свой тонущий корабль, – сказал Андрей, и у него мелькнула мысль, что вместе с падением Филатова уйдет под воду и он сам. Но другого выхода нет – только включиться и показать зубы. Иначе появится какой-нибудь «быстрый и умный», который захочет из него сделать «Фила».

– Ты будешь его единственным спасением.

Глава 29

Даниил толкнул стеклянную дверь и приветливо поздоровался с секретаршей.

– Добрый день. – Одержимая какой-то заботой, она не заметила его привычной широкой улыбки.

Из-за двери кабинета послышался разъяренный рев брата, и надобность спрашивать, что случилось, отпала. Немногие люди способны довести Яниса до такого состояния, но, видимо, сегодня кто-то очень постарался.

– Ого. Кто этот бедолага, которому так не повезло?

– Зябрев, – шепотом проговорила Альбина, вручая ему увесистую папку с документами.

– Зябрев? – Даня удивленно вскинул брови. – С чего бы это… Ты все собрала? Чтоб мне не мотаться туда-сюда, как в прошлый раз.

– Здесь все. За прошлый раз я извиняюсь.

– Ты прощена, – ухмыльнулся Даня, вознамерившись войти в кабинет.

– Янис Владимирович просил не беспокоить, – предупредила Альбина.

– Я и не собираюсь его беспокоить. Сяду в сторонке и буду чиркать свои бумажки.

Вошел он без стука, коротко кивнул мужчинам, уселся за громадный стол с противоположного края и занялся своими делами. Янис глянул на него с легким недоумением, но, задержавшись глазами на папке, не стал делать ему замечание за столь бесцеремонное вторжение. Все равно придется пересказывать этот разговор, так пусть брат сам станет свидетелем.

Леонид Григорьевич неожиданно замешкался. Сидел он бледный, как недопроявленная фотография.