Единица безумия

– Даже если она сама обратно звать будет! Понял? Подойдешь – на куски порву!

Васек снова отчаянно закивал головой, замахал руками, потом начал креститься. Выполз из лужи и скрылся в подъезде.

– Андрюша, ты прям суровый, как Будда. Что, правда на куски его порежешь?

– Под*еб засчитан, – мрачно усмехнулся Рысь и зашагал к машине скорыми шагами.

Сев в нее, долго молчал, дремотно уставившись в бегущий асфальт.

Черный лексус неукротимо несся по темным улицам, а Андрей ждал облегчения. Но оно не наступало. Ваське собственноручно морду начистил, деньги забрал, месть, так сказать, свершилась, а все равно не прошло странное душевное беспокойство.

– Вот же сука! – бросил в сердцах.

– Расслабься.

– Я никогда не участвовал ни в каких разборках.

– Разок можно.

– Хоть и рос в неблагополучной семье, никогда не приходилось отстаивать свое мнение кулаками.

– Какая разница, в какой семье рос. Главное, вырос нормальным человеком. А такие, как Васек, по-другому не понимают. Извини за подколы. Мы ведь, холопы, такие.

А ты человек культурный, высокообразованный. Мордобитие претит твоей интеллигентной натуре.

Андрей рассмеялся, чувствуя, как онемевшую от напряжения шею начинает отпускать.

Глава 24

Дольчик не оставила Брунгильду жить на улице. Вернувшись, Андрей обнаружил собаку у себя в спальне. Отмытая и накормленная овчарка благодарно возлежала у ног жены.

Бруня удивительно быстро разобралась в жизни дома: не входила, например, в столовую, если там находился Виктор Олегович, каким-то своим собачьим чутьем понимая, что он не одобряет ее появление.

Но сын был непреклонен, пригрозив, что в ином случае привезет в дом маму, – ей тоже негде жить. Столь веский аргумент подействовал безотказно, и Виктор Олегович усмирил свой гнев, немного погодя и вовсе смягчившись по отношению к Бруне. По-другому и быть не могло. Брунгильда оказалась очень тактичной и вежливой собакой. Не увязывалась за мужчинами, когда те уезжали на работу. Подавала на расстоянии лапу, и, если кто-то приближался, чтобы эту лапу пожать, Бруня бухалась на пол и ползла вперед, облизываясь и стуча хвостом от радостного волнения.

Всю неделю Андрей безвылазно торчал в офисе. Отец затеял слияние, которое, впрочем, больше походило на поглощение, и дела требовали постоянного его присутствия.

– Филатов – это дичь, которую неделями загонять надо, – поучительно проговорил Виктор Олегович. – Гнать надо со всех сторон. Зябрев, партнер его, кокс таскает через Эквадор, тесть – высокий чиновник в администрации.