Единица безумия

Другого варианта не допустил и подробностей не стал расспрашивать.

– Узнаем, – отозвался немногословно снова умолк.

Через час, мягко хлопая дверцами, они выбрались из «лексуса» Каверина. Ворота зияли открытой пастью, но Рысь не пошел во двор. Мокрая земля так и застыла складками, изборожденными колесами пожарных машин. Видимо, тушить пожар все же пытались. В нос сразу ударил горький, отдающий металлом, запах гари. На месте, где раньше был дом, теперь остались покрытые копотью развалины. Листва на деревьях будто тоже выгорела, и стволы стояли голые, умножая царящую безнадегу.

Нервно и бессмысленно Андрей пнул валявшийся на дороге камень и двинулся к дому Антоновны. С другой стороны калитки уже раздавался лай собаки, заливистый, радостный, почти переходящий в визг. Заскребли по железу когти.

Бруня. Жива слава богу.

Антоновна открыла сразу, и они вошли сначала во двор, затем в дом.

– Ты проходи, а я пока в магазин сбегаю.

Немецкая овчарка вильнула хвостом и ткнулась мокрым носом Андрею в руку. Он погладил собаку по голове, потрепал по шерсти.

Мать стояла в дверях кухни, закутавшись в халат. Она была удивлена, но не обрадована. Похоже, только-только вылезла из постели, лицо хмурое, помятое.

– Это кто? – Взгляд на мгновение задержался на Марке, потом снова переместился на сына.

– Друг, – объяснил Андрей. – Почему сразу про пожар мне не сообщила?

– А зачем? Ты бы все равно не приехал.

– Я же здесь!

По ее лицу пробежала тень сожаления. Впрочем, оно почти мгновенно снова приобрело раздраженное выражение. Она завозила ладонями по столу и чуть не сшибла солонку. Андрей видел, что мать была абсолютно трезва, запаха алкоголя от нее не чувствовалось, но руки ходили ходуном.

– Как все случилось? Папик где? Миха? Куда все делись? Почему ты одна?

– Слиняли куда-то оба.

– Как дом загорелся?

– Не знаю, я спала… ночью дело было.

– А ты, значит, так крепко спала? Веселый вечерок был?

– И ты туда же! – вспылила женщина. – Не пью я, не пью! В рот не брала! Устала за день! Работала!

– Ладно, мать, успокойся, сын приехал, помочь хочет, – вмешался Марк, незримо присутствующий в комнате все это время где-то слева и сзади, – рассказывай все по порядку.