Легион против империи

— Дура — крепость по-местному, — произнес полиглот Коршунов. — А Европос — это где-то на Евфрате.

— Так точно. Причем как раз на главном пути, по которому в Рим шелк везут. Следующий крупный город на этой дороге — уже наша Пальмира.

— То есть получается, что эта Дура Европос — стратегическая точка. И ты думаешь…

— Я пока ничего не думаю, — перебил Черепанов. — Но если ты смотаешься и выяснишь, что там стряслось, буду очень признателен!

Меньше всего хотелось сейчас Коршунову отправляться черт-те куда.

— Но — Флоралии! — жалобно проговорил он. — Я же опоздаю!

Черепанов одарил его весьма недоброжелательным взглядом.

— Почтовые станции — в твоем распоряжении! — рявкнул он. — Возьми с собой человек десять в сопровождающие — и двигай!

— А кого попроще послать нельзя? — Алексею жутко не хотелось ехать. — Это ж сколько миль до Евфрата… По пустыне…

— Ну ты лентяй, Лёха! — процедил Геннадий. — Еще скажи: устал с дороги. Я же тебя в Европос и не гоню. В лагерь съезди. В Первый Парфянский.

— Куда уж яснее, товарищ подполковник, — буркнул Коршунов.

Как это ни печально, Генка был прав. Кроме них двоих удержать Гонория Плавта Аптуса от резких движений было некому.

— Я тебе еще не всё рассказал, — произнес Коршунов. — Был у меня занятный разговор с одним сенаторским сынком в Тире.

— На хрена он мне сдался, этот трон? — буркнул Черепанов. Но умолк и задумался.

Вспомнился разговор с женой, происшедший между ним и Корнелией, когда он узнал о смерти Бальбина и Пупиена.

* * *О смерти, вернее, об убийстве Бальбина и Пупиена Черепанов узнал с опозданием. Римское начальство просто не удосужилось ему об этом сообщить вовремя.

Еще пришел приказ: легионам принести присягу на верность новому принцепсу. Тоже согласно традиции — в день рождения императора. То есть 20 января.