Легендо

Злясь на себя саму и на Караваль за то, что усомнилась в Скарлетт, Телла оглядела округлую комнату, пытаясь придумать, что бы такого сочувственного сказать сестре, которая выглядела по-настоящему несчастной, но не смогла придумать ничего умнее вопроса:

– Правда, что Хулиан и Легендо – братья?

Скарлетт откинулась на кровать, растеклась по ней лужицей красного шелка.

– Хулиан поведал мне об этом в конце прошлого Караваля, но теперь я склоняюсь к мысли, что он готов сказать что угодно, чтобы удержать меня.

– По крайней мере, ты точно знаешь, что небезразлична ему.

– Так ли это на самом деле? – Скарлетт снова разрыдалась. – Когда любишь кого-то, разве не нужно быть честным, даже если это означает, что можешь потерять этого человека?

– Едва ли все так просто. Возьмем, к примеру, меня. Я люблю тебя больше всех на свете, но при этом не раз обманывала, – весело отозвалась Телла, надеясь заставить сестру улыбнуться.

Хмурый взгляд Скарлетт дрогнул, как будто она хотела рассмеяться, но не смогла вспомнить, как это делается.

– Никак не пойму, то ли ты действительно считаешь, что мне следует его простить, то ли просто пытаешься подбодрить.

– Конечно, я пытаюсь тебя подбодрить! Ну а что касается прощения Хулиана, это зависит от того, в самом ли деле Легендо его брат.

Телла сказала это полушутя, но в то же время была серьезна, и на мгновение возненавидела себя за попытку воспользоваться своей сестрой. Но если ей не удастся выиграть игру и найти Легендо, если она снова умрет, Скарлетт будет безутешна.

– Я уже спрашивала Хулиана, но он не сказал, кто скрывается за личиной Легендо. – Скарлетт прислонилась к столбику кровати. – По его словам выходит, что для него физически невозможно выдать этот секрет, однако ему было нетрудно сообщить мне, что Легендо его брат. – Она принялась яростно тереть заплаканные глаза тыльной стороной ладоней.

Пока Телла обдумывала сказанное, подол платья Скарлетт стал укорачиваться и истончаться и, наконец, превратился в ночную рубашку бледно-розового цвета.