Легат

Вот так… Теперь каждый шаг Сциллы будет укорачивать поводок, намертво фиксируясь последней самозатягивающейся петлей. Таким образом, когда слабина окажется выбрана, чудовище поймает на крючок само себя — и будет вынуждено вытаскивать якорь всей своей мощью, либо сдирая собственный панцирь, либо стреноживая себя же.

Нас устраивали оба варианта.

Я на лету вязал петли и затягивал узлы толстых металлических трассов. Обычный человек ни за что ни справился бы с этой адской работой — даже мне, с помощью Алисы приходилось очень тяжко.

Кажется, все! Я до предела затянул последний узел и отлетел чуть в сторону, наблюдая, как канаты на глазах натягиваются. Звенящие струны хрустом сшибали костяные наросты и дымились, затягиваясь в опаленных хитиновых шрамах. Алиса поспешно карабкалась подальше, прячась в складках под брюхом чудовища.

Невероятная мощь Сциллы обратилась против нее же. Еще один шаг — и трассы басовито, страшно загудели. Казалось, они вот-вот лопнут, не выдержат нагрузки, но панцирь сверхгиганта оказался менее прочным. Раздался страшный хруст. Щель между сегментами брони дрогнула, на глазах расширившись на полметра. Тварь остановилась, и я впервые услышал, как она издает звук — на высокой, почти ультразвуковой ноте, так пронзительно, что в мозг ввернулись иглы боли, а фильтры вингера мгновенно заблокировали внешние звуковые диапазоны.

Наш план сработал.

Она попалась на крючок. Но все равно продолжила движение, словно подхлестнутая неумолимым алгоритмом. Представьте, что вокруг ваших ног обмотали леску, обратный конец которой на крючке в вашей же заднице. И каждый шаг с новой силой вырывает его из плоти. На мгновение мне даже стало жаль несчастную тварь, вынужденную вопреки всему исполнять приказ. Якоря Инков Седьмой, надежно вонзившись в край хитинового сегмента, заставляли сдирать огромный броневой пласт, отделяя его от нежного внутреннего содержимого.

Шаг. Еще один. И еще. Страшная картина — по панцирю с треском побежали дымящиеся трещины. Громадный кусок карапакса, на котором могла уместиться вся городская Меркада, дрожал, хрустел, осыпался, но медленно поднимался, образуя огромную, кровоточащую щель на спине Сциллы.