Ледяной укус

Малефициум взорвался в яркой вспышке синего света, которая обернула вокруг руки Тейта, всё ещё лежащей на книге, как ползущая виноградная лоза. В течение нескольких секунд он был окутан светом. Мэллори сделала что-то, закончила чтото, и Малефициум отреагировал.

Свет пылал вокруг него, как видимая аура, и на мгновение он улыбнулся, как будто он достиг некоторой части своего плана.

Но его восторг не длился долго. Свет вокруг него начал дрожать, и аура его тела наряду с ним. Он колебался и дрожал в облаке света, и выражение лица стало огорчённым.

Он открыл рот, чтобы кричать, но никакой звук не избежал света, просто унылое пульсирование волшебства.

В течение секунд его вибрирующая форма начала качаться вверх и вниз, а затем его тело начало расширяться. Это не становилось больше — это простиралось горизонтально, когда он выл о своём неудовольствии.

Щит волшебства вырос, как и он, и я стремглав бросилась назад, чтобы избежать его края.

Внезапно, как последовательность деления ДНК, общедвойной Тейт начал раскалываться надвое.

Раскол начался в его голове, и на бормочущих остановках и запусках. Вспышки осветили комнату как приведённый в действие солнцем строб, и затем всё кончилось.

Громкий треск магии пересек комнату, и свет в бункере мелькнул один раз, затем два раза.

Когда комната снова стала спокойной, Сет Тейт стоял в середине комнаты, потный и помятый.

А рядом с ним стоял другой Сет Тейт.

Потребовались секунды для моего ума, чтобы фактически начать работать снова — и даже тогда мне не удалось поверить в то, что я видела.

Сет Тейт, бывший мэр Чикаго, стал двумя Сетами Тейтами."

"Тейты посмотрели на свои руки, а затем друг на друга, а потом толкнули друг друга в грудь. Они закричали — абсолютно нечеловечески, и просто оглушительно.

Я рухнула на колени на бетонный пол, зажимая уши. Вся конструкция вибрировала, и я могла бы поклясться, бетон и сталь деформировались от энергии, которую они поглощали.

В какой-то момент воцарилась тишина.

И затем они оба выстрелили вверх, прямо в ракетную шахту бункера.

Я подбежала прямо под отверстие и наблюдала, как они поднимались — двадцать футов, сорок футов, шестьдесят футов, восемьдесят футов — а затем металлические двери распахнулись прорванной плотиной, окатив бункер душем из грязи, корней и кукурузных стеблей. Тейты исчезли в образовавшемся проёме, растаяв в ночи, подобно сверхъестественным ракетам неизвестных пропорций.

Грязь очистилась, и небесный свет струился вниз через пробитое отверстие.