Ледяной укус

— Отлично сказано, — прокомментировал Этан.

Именно этот момент выбрал мой желудок, чтобы невежливо заявить о себе. В огромном пространстве бункера это был не самый тихий звук.

Этан покачал головой, Пейдж улыбнулась."

"— Давайте вернёмся наверх, и я соображу нам реальную еду. Вы двое можете исследовать окрестности, разобраться, что к чему. Это — большая площадь — в общей сложности, квадратная миля. Границами территории со всех четырёх сторон являются дороги. Поэтому, если выйдете на гравийку, это значит, что вы зашли слишком далеко.

Этан кивнул.

— Спасибо. Ориентирование на месте может очень пригодиться.

Несомненно, — подумала я. — Вот только когда?

Платформа перевезла нас снова на поверхность. Пейдж попрощалась, натянула свою кепку и заперла дверь, как только мы оказались снаружи. Поднялся ветер и воздух стал резче. Я выше застегнула свой пиджак.

Пейдж пошла назад в сторону дома, одинокий силуэт в тёмной пустоте.

— Мне кажется, это её Орден наказал — ссылкой сюда, в полнейшее одиночество, — сказала я.

Катчера, вышвыривая их совсем.

Этан встал руки-в-бок и осмотрел пустое поле.

— То есть, это ведьмин остров Невезения?

— Что-то в этом роде, ага.

— Пейдж, кажется, относится к своей работе серьёзно. Она не похожа на наказанного человека. К сожалению, даже если бы она и притворялась, я не уверен, что мы знали бы. Я начинаю сомневаться, что вообще существует хоть один волшебник или волшебница, способные рассказать всю правду о чём-либо.

— Не слишком ли резко?

— Имеются уважительные причины, — сказал он. — Катчер всё отрицал. Саймон просто идиот. Мэллори увлекается такими вещами, которые могут уничтожить её саму, а Пейдж просто отсиживается здесь в одиночестве. Ни Орден, ни его представители не внушают уверенность на данный момент.

Он махнул рукой в сторону лесополосы на другой стороне поля.

— Не слишком много там можно разглядеть. Мне от этого не комфортно. Пошли посмотрим.

Когда мы подошли к деревьям, то звук перекатывающейся воды стал громче, а хруст подсохшей кукурузной ботвы сменился шелестом мёртвых листьев.

Лесопосадки, возможно пятьдесят ярдов глубиной с каждой стороны, ограничивали маленький, скалистый ручей, который тёк в отдалении. Деревья были старые и корявые, их раздраженные чёрные ветви тянулись к яркому лунному небу.

Зима ещё не наступила, и внезапное резкое похолодание говорило о том, что она не будет милой.