Ледяной укус

Кроме того, есть работа, что мне нужно сделать. Извинения которые мне нужно принести.

— Добрые дела? — Задумчиво спросил Этан, но выражение лица Сэта осталось серьезным.

— Обеспечить, чтобы справедливость восторжествовала, что те, кто заслуживают благословения получили то, что они должны. Нам повезло.

У нас были несколько жизней, чтобы принимать решения, встречая последствия наших заблуждений. Я пойду вперед, и постараюсь сбалансировать нарушенные мной жизни.

— И говоря об этом…, сказал он, затем вытащил из своего кармана что то блеснувшее золотом.

Он протянул руку. Мой золотой медальон Кадогана болтался на его пальце. — Я считаю, что это твое.

Я взяла его у него и сжала в кулаке. — Спасибо. Как ты получил его обратно?

— Он носил его в бою вчера вечером, и я схватил его. Я думал, ты предпочла бы это. Я сожалею, что он был взят у тебя в первый раз, и рад, что могу вернуть его.

Этан протянул руку. — Удачи тебе в твоем путешествии. Если тебе понадобится жилье, ты найдешь дом в этом доме.

Сет взял руку Этана с очевидной благодарностью.

— Твоя дружба очень ценна. — Он улыбнулся мне. — И твоя, балерина.

Я улыбнулась ему. — Удачи. И счастливого пути.

— Всего хорошего, Мерит, Этан, я надеюсь, что наши пути пересекутся снова, но при более благоприятных обстоятельствах.

С этими словами он пошел по тротуару, через ворота, и исчез в ночи.

Этан посмотрел на меня. — Ты готова?

— Как никогда. Ты?

— Как ты сказала. Это захватывающе и страшно только раз.

Мы поднялись по лестнице в зал. Он снова был полон вампиров, атмосфера плотнее, чем она была, когда Дарий стоял на сцене.

Комната гудела от волнения. Будем ли мы изгнаны из ГС? или же ждем решение ГС, чтобы еще раз услышать, что они считают нас недостойными? Малик и Этан прошли на сцену, урна для голосования стояла на платформе между ними. Я искал в выражении их лиц любой намек на то, что должно было произойти, но не нашла ничего.

Этан поднял руки, и толпа затихла.

Толпа нервно пробормотала.

— Большинством голосов этого дома, — сказал Этан, — вампиры определили — уйти от Гринвичского Президиума.