Ледяной плен

"

"— Опять перечишь? — нахмурился дед.

— В угол поставь! — буркнула та.

— И штаны на коленях заштопай, — Ерофеев оглядел порванные в некоторых местах джинсы девушки. — Ходишь, как неряха.

— А мне нравится! — Лера с вызовом вскинула подбородок.

— У всех родителей дети как дети, а ты…

— Между прочим, я уже не ребенок, а ты мне — не родитель!

— Знаю, — после непродолжительной паузы пробормотал неожиданно сникший старик.

Вскочив, Лера подбежала к Ерофееву сзади и, приобняв за шею, чмокнула в щеку.

— Деда, ну прости! Само вырвалось, дура я. Завтра всю посуду перемою и уборку сделаю, вот увидишь!

Ерофеев все не поднимал взгляда, молчал.

— Быстро ты у меня выросла, — наконец покачал он головой и погладил девушку по руке.

— Неправда, — Лера зарылась носом в колючую серебристую бороду. — Я еще ма-аленький-ма-аленький лисенок.

— Ты давно уже взрослая девка, — не поднимая глаз, с грустной усмешкой отозвался тот. — И кусаешься не хуже волка.

— Р-р-р! — довольная, что деда отпустило, шутливо зарычала Лера.

— Ладно, засиделись мы чего-то… Утро вечера мудренее, — сдвинув к центру стола опустевшие кружки, Ерофеев чмокнул скинувшую калоши Леру в макушку и пошаркал на свою половину, прикрыв за собой дверь.

— Спокойной ночи, — расстегнув пуговку и тихонько звякнув короткой молнией, Лера качнула бедрами, вылезая из джинсов.

Она забралась на свой матрац и укрылась одеялом, свернулась калачиком, поджав ноги.

Опять ему нагрубила. Глупый, дурацкий язык! Но при одном упоминании о свадьбе внутри у девушки все мгновенно воспламенялось от злобы и омерзения. Она открыла глаза и, повернув голову, посмотрела на чудесный подарок одинокого охотника, который по-прежнему источал сладковатый дурманящий аромат. Устав ворочаться в бесполезных попытках уснуть, Лера вылезла из-под одеяла и подошла к столу. Диковинное растение медленно засыпало, складывая мерцающие лепестки в бутон.

— Ты чего колобродишь, отбой два часа назад был, — в комнату заглянул Ерофеев, спросонья трущий глаза.

— Еще немного, деда, — не отрываясь от цветка, тихо попросила девушка. — Он закрылся почти.

— Насмотришься еще, — проворчал Ерофеич, пряча широкий зевок в кулак.