Эркюль Пуаро

Я его ужасно боюсь, просто ужасно, когда он впадает в ярость.

– Вам следует уйти от него! – с чувством произнес Гарольд.

– Я не осмелюсь. Он... он мне не позволит.

– Чепуха! Как насчет развода?

Элси медленно покачала головой:

– У меня нет оснований. – Она расправила плечи. – Нет, я должна терпеть дальше. Я провожу много времени с мамой, знаете ли. Филип не возражает. Особенно когда мы уезжаем куда-нибудь в мало посещаемые места, вроде этого. – И Элси прибавила, заливаясь краской: – Понимаете, отчасти беда в том, что он безумно ревнив.

Негодование Гарольда росло. Он много раз слышал, как женщины жалуются на ревность мужей, и хотя проявлял сочувствие к первым, но втайне считал, что у вторых есть все основания на это. Однако Элси Клейтон не принадлежала к таким женщинам. Она никогда не бросила на него ни одного игривого взгляда.

Элси слегка задрожала и отодвинулась от него. Потом взглянула на небо.

– Солнце зашло за тучу.

Гарольд и Элси встали и повернули к отелю. Через минуту они догнали какую-то фигуру, шагающую в том же направлении, – и узнали ее по развевающемуся за спиной плащу. Это была одна из сестер-полячек.

Они прошли мимо нее. Гарольд слегка поклонился. Она не ответила, но ее глаза минуту рассматривали их обоих, и было в этом взгляде нечто оценивающее, отчего Варинга вдруг бросило в жар. Он спросил себя, не видела ли эта женщина, как он сидел рядом с Элси на стволе дерева.

Странно, что солнце скрылось и что они оба вздрогнули, вероятно, именно в тот момент, когда эта женщина смотрела на них.

Почему-то Гарольд почувствовал себя неловко.

IVВ тот вечер Варинг ушел в свой номер вскоре после десяти часов. Прибыла почта из Англии, и он получил много писем, некоторые из которых требовали немедленного ответа.

Гарольд переоделся в пижаму и халат и сел за письменный стол, чтобы заняться корреспонденцией. Он написал три письма и как раз приступил к четвертому, когда дверь внезапно распахнулась и в комнату вошла, шатаясь, Элси Клейтон.

Варинг испуганно вскочил. Элси захлопнула за собой дверь и теперь стояла, вцепившись в комод. Она хватала ртом воздух, ее лицо было белым как мел. Женщина выглядела смертельно напуганной.