Эркюль Пуаро

Но такие вещи, сказали ей, необходимы для «рекламы», а сам сеньор Рамон всегда проявлял к ней уважение.

В ходе допроса Тельма заявила, что имя миссис Ферриер никогда не упоминалось и что она понятия не имеет, что она – та самая дама, которую Тельма должна была изображать. Она не хотела ничего плохого. Она узнала некоторые свои фотографии, которые ей показали, как сделанные в Париже и на Ривьере.

Тельма Андерсен производила впечатление абсолютно честного свидетеля. Она явно была приятной, но немного глуповатой женщиной.

Выступление защиты было неубедительным. Яростное отрицание того, что обвиняемые вели какие-то дела с Андерсен. Вышеупомянутые снимки принесли в лондонский офис, и их сочли подлинными. Заключительная речь сэра Мортимера вызвала энтузиазм. Он описал всю эту историю как подлый политический заговор с целью дискредитировать премьер-министра и его жену.

Приговор, заранее известный, зачитали под небывалые выражения одобрения. Ущерб оценили в огромную сумму. Когда миссис Ферриер, ее муж и отец покидали суд, их приветствовал одобрительный рев громадной толпы.

XIЭдвард Ферриер тепло пожал руку Пуаро и сказал:

– Благодарю вас, мосье Пуаро, тысячу раз. Да, это прикончит «Экс-рей ньюс». Грязная газетенка. Они полностью уничтожены. Так им и надо – за то, что они состряпали этот мерзкий заговор против Дагмары, самого доброго существа на свете! Слава богу, что вам удалось разоблачить этот злобный шантаж.

– Это идея не нова, – напомнил ему Пуаро. – Данный прием был успешно применен в деле Жанны де ла Мотт, когда та играла роль Марии-Антуанетты.

– Я знаю. Надо будет перечитать «Ожерелье королевы»... Но как вам удалось найти женщину, которую они наняли?

– Я искал ее в Дании, и я нашел ее там.

– Но почему в Дании?

– Потому что бабушка миссис Ферриер была датчанкой и она сама внешне – типичная датчанка. Были и другие причины.

– Сходство действительно поразительное... Какая дьявольская идея! Интересно, как этот крысеныш смог такое придумать?

Пуаро улыбнулся:

– Но это не он придумал. – Сыщик постучал себя пальцем по грудной клетке: – Я это придумал!

Эдвард Ферриер изумленно уставился на него.

– Я не понимаю.