Эркюль Пуаро

– Он едва заметно кивнул. – Это многое объясняет. И кое-что оправдывает...

IIИв Карпентер вышла тем же путем, что и вошла, не вполне уверенно двигаясь на свету; Пуаро вспомнил, что и раньше обращал на это внимание.

Пуаро негромко произнес:

– Ивлин Хоуп...

Итак, миссис Апворд позвонила и Дейрдре Хендерсон, и Ив Карпентер. А может, не только им? Может... В комнату с грохотом влетела Морин:

– Теперь пропали ножницы. Извините, с обедом задержка. В доме трое ножниц, и ни одних не могу найти.

Она бросилась к комоду, и процедура, Пуаро уже столь хорошо знакомая, повторилась.

Почти машинально Пуаро подошел к комоду и начал складывать вещи в выдвинутый ящик. Сургуч, писчая бумага, корзинка для рукоделия, фотографии...

Фотографии...

Он вгляделся в снимок, который держал в руке.

Из коридора снова донесся резвый топот.

Пуаро был человеком подвижным, несмотря на возраст. Прежде чем в комнате снова появилась Морин, он успел бросить фотографию на диван, прикрыть ее подушкой и усесться сверху.

– Черт возьми, куда же я сунула дуршлаг со шпинатом?..

– Вон он, мадам.

Он показал на дуршлаг, покоившийся рядом с ним на диване.

– Ага, вот где он, милый! – Она схватила его. – Отстала сегодня на всех фронтах... – Взгляд ее упал на Пуаро, который сидел, вытянувшись в струнку. – Что вы себе такое место выбрали? Хоть и с подушкой, все равно сидеть на этом диване неудобно. Все пружины поломаны.

– Знаю, мадам.

Морин перевела взгляд на написанную маслом картину – на ней был изображен морской офицер возле телескопа.

– Да, картина хорошая. Пожалуй, единственная достойная вещь в этом доме. Возможно, это даже Гейнсборо. – Она вздохнула. – Но Джонни ее нипочем не продаст. Это его прапра-, а то и еще какой-то более древний дед, он приплыл на своем корабле и совершил какой-то жутко отважный поступок. Джонни этим страшно гордится.

– Да, – мягко подтвердил Пуаро, – вашему мужу есть чем гордиться!

IIIВ три часа Пуаро стучался в дверь дома доктора Ренделла.

Незадолго до этого он съел жаркое из кролика со шпинатом и недоваренной картошкой, а десерт состоял из какого-то странного пудинга, на сей раз не подгоревшего. Зато, как объяснила Морин, «в нем откуда-то взялась вода». Все это он запил мутным кофе. И чувствовал себя не лучшим образом.

Дверь открыла миссис Скотт, пожилая экономка, и он спросил, можно ли видеть миссис Ренделл.