Эркюль Пуаро

Или нет?

– Дейрдре Хендерсон сказала без капли сомнения – сахарный молоток был ими отдан на распродажу «Приноси и покупай» в честь праздника урожая.

– А миссис Саммерхейз абсолютно уверена, что дело было под Рождество?

– Миссис Саммерхейз ни в чем и никогда не уверена абсолютно, – мрачно сказал Пуаро. – Она очаровательная особа, но в делах ее, в том, как она ведет хозяйство, отсутствует какой-либо порядок. Кроме этого, могу засвидетельствовать – а я живу в Лонг-Медоуз и знаю, – двери и окна в этом доме всегда нараспашку.

Кто угодно, свой или чужой, может войти и что-то забрать, а потом преспокойно положить на место, и ни майор Саммерхейз, ни миссис Саммерхейз этого даже не заметят. А если она вдруг хватится этого молотка, то решит: его взял муж, чтобы разделать кролика или нарубить дров, а он подумает, что она собралась рубить мясо для собак. Никто в этом доме не пользуется той утварью, какой положено, – здесь хватают первое, что попадается под руку, а потом кладут бог знает куда. И никто ничего не помнит. Будь такая жизнь у меня, я бы, наверное, совсем извелся, а им... им хоть бы хны.

Спенс вздохнул:

– Что ж, во всей этой истории есть один плюс: пока не будет полной ясности, Джеймса Бентли не казнят. Мы уже направили письмо в Министерство внутренних дел. Значит, у нас будет время, которого нам так не хватало.

– Хорошо, – заключил Пуаро, – а я, пожалуй, еще раз встречусь с Бентли – нам ведь теперь кое-что известно.

IIДжеймс Бентли почти не изменился. Разве что немножко похудел, да руки стали какими-то беспокойными – в остальном это был тот же человек, тихий и безрадостный.

Эркюль Пуаро говорил, тщательно подбирая слова:

– Появились новые факты. Полиция решила пересмотреть ваше дело. Значит, есть надежда...

Но Джеймс Бентли отнюдь не запрыгал от радости.

– Все равно это ничего не даст. Что нового они могут найти? – сказал он.

– Ваши друзья очень хотят вам помочь.

– Мои друзья? – Он пожал плечами. – Нет у меня друзей.

– Зачем же так? Есть как минимум двое, – уверил его Пуаро.

– Двое друзей? Интересно знать, кто же это?

В голосе его звучало лишь усталое неверие, ответ его словно и не интересовал.

– Во-первых, инспектор полиции Спенс...

– Спенс? Спенс? Полицейский, который скроил против меня дело? Это почти смешно.

– Смеяться тут нечему. Можно только радоваться. Спенс очень проницательный и добросовестный полицейский. И он хочет быть абсолютно уверенным, что за решеткой сидит виновный.

– Он в этом вполне уверен.