Эркюль Пуаро

Впрочем, о способностях тут вообще говорить не приходится. Сквозняки, ледяной ветер, расстройство желудка, кошачий запах, длинная собачья шерсть, сломанные ножки кресел, немыслимая кровать, в которой я сплю... – он закрыл глаза, вспоминая свои мучения, – едва теплая вода из-под крана, дырки в ковре на лестнице. А кофе?.. Жидкость, которую мне подают под видом кофе, невозможно описать словами. Мой желудок чувствует себя оскорбленным.

– Господи, – огорчилась миссис Оливер.

– Миссис Саммерхейз? Очаровательная женщина. Совершенно очаровательная. Но от этого только хуже.

– А вот и она, – сказала миссис Оливер.

К ним подходила Морин Саммерхейз.

На ее веснушчатом лице застыло счастливо-отрешенное выражение. Она нежно улыбнулась им обоим.

– Кажется, я слегка перебрала, – объявила она. – Джин – просто прелесть. И так много! Обожаю вечеринки. В Бродхинни мы ими не очень избалованы.

– Вы хорошая жена и мать, мадам, – напыщенно произнес Эркюль Пуаро.

Глаза Морин широко распахнулись. Привлекательные карие глаза на веснушчатом личике. «Интересно, – подумала миссис Оливер, – сколько ей лет? Пожалуй, не больше тридцати».

– Правда? – удивилась Морин. – Ну, не знаю. Я, конечно, всех их страшно люблю, но разве этого достаточно?

Пуаро кашлянул:

– Не сочтите меня бесцеремонным, мадам.

Морин, похоже, эти слова немного задели.

– А что? – вспыхнула она. – Голодным мой муж не ходит. Только и делаю, что его кормлю.

– Я имел в виду качество пищи.

– Вы хотите сказать, что я плохо готовлю, – догадалась Морин.

Пуаро издал стон.

– Или что на нем надето, – рассеянно продолжала Морин. – Или чем он занимается. Я думаю, все это наносное и в жизни мало что значит.

Она замолчала, глаза от выпитого подернулись какой-то дымкой, будто она смотрела в дальние дали.

– На днях одна женщина написала в газету письмо, – вдруг сообщила она. – Дурацкое письмо.