Эркюль Пуаро

Если надо было что-то мне передать: чтобы мы к ней не приезжали или что она не приедет к нам, – она обычно звонила мистеру Бенсону – аптекарю по соседству – и передавала через него. Он в таких делах человек любезный, услужливый. Район один и тот же, так что звонок стоит всего два пенса. В Бродхинни на почте стоит телефонная будка.

Пуаро кивнул. Разумеется, два пенса – это меньше, чем два с половиной. В портрете миссис МакГинти, который он для себя уже нарисовал, бережливость и прижимистость выделялись довольно заметно.

Мягко, но настойчиво он продолжал:

– Но иногда тетя вам все-таки писала?

– Ну, открытки на Рождество.

– Может быть, в других частях Англии у нее были подруги, которым она писала?

– Про это не знаю. Была у нее золовка, но два года назад она умерла, была еще такая миссис Бердлип – но и эту прибрал Господь.

– Значит, если она кому-то писала, то, скорее всего, в ответ на полученное письмо?

Бесси Берч снова засомневалась.

– Не представляю, кто мог бы ей написать.

Пуаро согласился – нынче послания от лиц, которых Бесси огульно окрестила «властями», были скорее правилом, нежели исключением.

– И пристают обычно со всякой ерундой, – развивала свою мысль миссис Берч. – То им какие-то бланки заполняй, то отвечай на нелепые вопросы, какие порядочным людям и задавать неприлично.

– Значит, миссис МакГинти могла получить какое-то послание от властей, на которое ей пришлось отвечать?

– Если бы она что-то такое и получила, она бы привезла это Джо, чтобы он ей помог.

– А не помните, среди ее личных вещей какие-нибудь письма были?

– Точно не скажу. Кажется, не было. Но вообще-то сначала всё там обшарила полиция. Только потом мне позволили запаковать ее вещи и забрать их.

– И что с ними стало?

– Вон стоит ее комод – добротное красное дерево, – наверху шкаф, кое-какая кухонная утварь, неплохая.

– Я имел в виду ее личные вещи, – уточнил Пуаро. – Ну, скажем, щетки, гребни, фотографии, всякие безделушки, одежда...

– Ах, это. По правде говоря, я все это запаковала в чемодан, он так и стоит наверху. Не знаю, что со всем этим делать. Думала, одежду отнесу на Рождество на распродажу, да забыла. А идти на поклон к старьевщикам душа не лежит – уж больно мерзкая публика.