Эркюль Пуаро

Вы ведь понимаете, правда, что их разговор можно истолковать в двух смыслах? Он мог просто означать, что доктор знал: его жена серьезно больна и не сможет прожить дольше; я не сомневаюсь, что именно это он имел в виду, но для такой женщины, как Беатрис, эти слова могли иметь другой смысл. Ей могло показаться, что доктор и Джин Монкрифф определенно... ну, они определенно планировали покончить с миссис Олдфилд.

– Но вы сами так не думаете?

– Нет, нет, конечно, нет...

Пуаро испытывающее посмотрел на нее:

– Мадам Гаррисон, что еще вам известно? О чем еще вы мне не рассказали?

Она вспыхнула и резко ответила:

– Нет же, конечно, нет.

– Не знаю. Но я подумал, что, может быть... что-нибудь?

Женщина покачала головой. На ее лицо вернулось прежнее встревоженное выражение.

– Возможно, – произнес Эркюль Пуаро, – Министерство внутренних дел распорядится произвести эксгумацию тела миссис Олдфилд.

– Ох, нет! – Медсестра Гаррисон пришла в ужас. – Как это ужасно!

– Вы считаете, что это было бы неправильно?

– Я считаю, что это было бы ужасно! Подумайте о разговорах, которые это вызовет! Это будет кошмаром, настоящим кошмаром для бедного доктора Олдфилда.

– Вы не считаете, что это могло бы быть полезным для него?

– Как это может быть полезным?

– Если он невиновен, – ответил Пуаро, – его невиновность будет доказана.

Он умолк, наблюдая, как эта мысль проникает в сознание медсестры Гаррисон, как та озадаченно нахмурилась, а потом лицо ее прояснилось.

Женщина глубоко вздохнула и посмотрела на него.

– Я об этом не подумала, – просто сказала она. – Конечно, это единственное, что нужно сделать.

С верхнего этажа донеслись глухие удары. Медсестра Гаррисон вскочила:

– Это моя старая дама, мисс Бристоу. Она проснулась после дневного сна. Я должна пойти и успокоить ее перед тем, как ей принесут чай и я пойду на прогулку. Да, мосье Пуаро, я думаю, вы совершенно правы. Вскрытие уладит это дело раз и навсегда. Оно пресечет все эти ужасные слухи о бедном докторе Олдфилде, они заглохнут.

Она пожала ему руку и поспешно вышла из комнаты.

VЭркюль Пуаро дошел до почты и позвонил в Лондон.

Голос на другом конце провода звучал раздраженно:

– Разве вам необходимо все это разнюхивать, мой дорогой Пуаро? Вы уверены, что это наш случай? Вы знаете, чего обычно стоят все эти деревенские сплетни – просто ничего не стоят!

– Это случай особый, – ответил Эркюль Пуаро.

– Ну, если вы так говорите... У вас такая утомительная привычка всегда оказываться правым.