Эркюль Пуаро

– C'est épatant[82], – пробормотал Пуаро, – как люди любят хватать палку не с того конца.

– Что вы хотите сказать?

– Только то, что сказал. Вспомните: в ту ночь, когда произошло убийство, звонила вам по телефону миссис Клоуд – я имею в виду жену доктора?

– Тетушка Кэти? Да, звонила."

"– О чем был разговор?

– Какая-то невероятная путаница с какими-то отчетами...

– Она говорила из своего дома?

– Да нет, ее телефон был как раз не в порядке. Ей пришлось идти в автомат.

– В десять минут одиннадцатого?

– Около этого.

– Около этого, – задумчиво повторил Пуаро и деликатно продолжал: – Это был не единственный ваш телефонный разговор в тот вечер?

– Нет, – коротко ответила Линн.

– Дэвид Хантер звонил вам из Лондона?

– Да. – Внезапно она вспыхнула, – Я полагаю, вы хотите знать, что он сказал?

– О, я бы не осмелился...

– Да, пожалуйста, можете это узнать! Он сказал, что уезжает... исчезает из моей жизни. Он сказал, что не даст мне счастья и что он никогда не стал бы праведником.

– И поскольку это была, вероятно, правда, вам она не понравилась, – сказал Пуаро.

– Надеюсь, он уедет – то есть если его полностью оправдают... Я надеюсь, они оба уедут в Америку или еще куда-нибудь. Тогда, быть может, мы перестанем думать о них... Будем учиться стоять на собственных ногах... Мы перестанем источать недоброжелательство.

– Недоброжелательство?

– Да. Впервые я почувствовала это однажды вечером у тетушки Кэти. Она устраивала вечеринку. Может быть, потому, что я недавно вернулась из-за границы и нервы у меня были напряжены.

– Ее смерть, разумеется единственное, что может принести пользу вашей семье. – Пуаро говорил бодрым тоном делового практичного человека.

– Вы хотели сказать, пользу с материальной точки зрения. Уже одно пребывание Розалин здесь причинило нам во всех отношениях много вреда. Завидовать человеку, негодовать на него, и у него же попрошайничать – не так-то просто такое пережить. И теперь она совсем одна здесь, в Фарроубанке. Она похожа на привидение, она перепугана насмерть, она выглядит... О! Она выглядит так, будто вот-вот лишится рассудка. И не разрешает нам помочь ей. Никому из нас. Мы все пытались.