Эркюль Пуаро

– Никаких ссор? Никаких сцен?

– Ну... – Чарльз Олдфилд заколебался. – У моей жены был, как говорится, трудный характер. Она была инвалидом и очень заботилась о своем здоровье и поэтому капризничала, ей было трудно угодить. Бывали дни, когда, что бы я ни делал, все выходило не так.

Пуаро кивнул:

– А, да. Я знаю этот тип. Она, вероятно, жаловалась, что ее не ценят, что ею пренебрегают, что муж устал от нее и будет рад, когда она умрет...

Выражение лица Олдфилда подтвердило правдивость предположения сыщика.

– Вы точно все описали!

– У нее была медсестра из больницы, которая ее обслуживала? Или компаньонка? Или преданная горничная?

– Медсестра-компаньонка. Очень здравомыслящая и компетентная женщина. Я не думаю, чтобы она стала сплетничать.

– Даже здравомыслящим и компетентным людям Господь дал язык, и они не всегда разумно им пользуются. Не сомневаюсь, что медсестра-компаньонка болтала лишнее! У вас есть все ингредиенты для начала захватывающего деревенского скандала.

– Я не понимаю. – Доктор Олдфилд покраснел от гнева.

– Думаю, понимаете, – мягко сказал Пуаро. – Я вас спрашиваю: кто та дама, с которой связывают ваше имя?

Доктор Олдфилд вскочил. Его лицо застыло и стало холодным.

– Нет никакой дамы, замешанной в этом деле. Мне очень жаль, мосье Пуаро, что я отнял у вас так много времени.

И он направился к двери.

– Мне тоже очень жаль, – произнес сыщик.

– Я сказал вам правду.

– Нет...

Доктор Олдфилд остановился и обернулся:

– Почему вы настаиваете, что в этом замешана женщина?

– Mon cher docteur![12] Вы думаете, я не знаю женский менталитет? Деревенские сплетни всегда, всегда основаны на отношениях между полами. Если мужчина отравит жену, чтобы совершить путешествие на Северный полюс или чтобы наслаждаться покоем холостяцкой жизни, это ни на минуту не заинтересует его соседей по деревне! А вот если они убеждены, что убийство совершено для того, чтобы мужчина мог жениться на другой женщине, тогда слухи станут расти и распространяться.

– Я не отвечаю за то, что думает стая этих проклятых сплетниц! – с раздражением произнес Олдфилд.

– Конечно, не отвечаете.