Эркюль Пуаро

– И одно из этих имен – капитан Роберт Андерхей?

Наконец он добился ожидаемого эффекта. Дэвид запнулся. Розалин испуганно вскрикнула.

– Что заставляет вас так думать, инспектор? – спросил, помолчав, Дэвид. Его глаза смотрели настороженно, испытующе.

– Полученная информация, – бесстрастно ответил инспектор.

Снова последовало недолгое молчание. Инспектор чувствовал, что глаза Дэвида изучают его, стараются оценить...

Он спокойно ждал.

– Вы имеете представление, инспектор, кем был Роберт Андерхей?

– Полагаю, что вы скажете мне, сэр.

– Роберт Андерхей был первым мужем моей сестры. Он умер в Африке несколько лет тому назад.

– Вы вполне в этом уверены, мистер Хантер? – быстро спросил инспектор.

– Вполне уверен. Ведь это так, правда, Розалин? – Он обернулся к ней.

– О да. – Она говорила быстро, не переводя дыхания. – Роберт умер от лихорадки, тропической лихорадки. Это было так грустно...

– Иногда распространяются слухи, которые не вполне соответствуют действительности, миссис Клоуд.

Она ничего не ответила и смотрела не на него, а на брата. Затем, через мгновение, она повторила:

– Роберт умер.

– Из информации, имеющейся в моем распоряжении, следует, что этот человек, Инок Арден, называл себя другом покойного Андерхея и сообщил вам, мистер Хантер, что Роберт Андерхей жив.

Дэвид покачал головой.

– Ерунда, – сказал он. – Абсолютная ерунда.

– Вы решительно утверждаете, что имя Роберта Андерхея не упоминалось?

– О! – чарующе улыбнулся Дэвид. – Почему же? Конечно, упоминалось.

– Не было здесь шантажа, мистер Хантер?

– Шантажа? Я вас не понимаю, инспектор.

– Неужели не понимаете, мистер Хантер? Между прочим, я обязан... это чистая проформа... где вы были вчера... скажем, между семью и одиннадцатью вечера?

– Предположим – и это тоже чистая проформа, инспектор, – что я откажусь отвечать?

– Не кажется ли вам, что вы ведете себя по-детски, мистер Хантер?

– Не думаю. Я не люблю, никогда не любил, чтобы меня запугивали.

"Инспектор подумал, что это, по всей вероятности, правда. Он и раньше встречал свидетелей типа Дэвида Хантера. Свидетелей, которые молчали из упрямства, а совсем не потому, что им надо было что-то скрывать. Казалось, сам факт, что их вынуждают отчитываться в том, куда они ходили и что делали, пробуждал в них мрачное упорство и замкнутость. Они как будто задавались целью доставить следствию как можно больше затруднений.