Леди Удача

Чарити вскочила на ноги, ошеломленная и задыхающаяся.

— Можно подумать, меня спросили, в какое именно место мне порцию свинца залепить! — Он выгнул шею, напряг плечи, и в поле его зрения оказалась старуха в ярчайшем балахоне из набивного ситца и голубом тюрбане на голове. Скрестив руки на груди, она сверлила его злобным взглядом. — И между прочим, не припомню, чтобы меня спрашивали, куда меня, раненого, отнести!

Он услышал, как Чарити испуганно ахнула, услышав столь грубое замечание, и осекся. Итак, его волшебное видение, эта ангелоподобная блондинка ухаживала за ним, вдруг понял он; она занималась его несчастным… О Боже! Это было невыносимо унизительно.

— Где, черт возьми, вообще тот ваш Стэндвелл? И где Стивенсон?

— Стивенсон? — Старуха нахмурилась, склонилась к нему, и он увидел, что на шее у нее висят омерзительного вида предметы.

— Да, Стивенсон. Мой… — Он едва не сказал «телохранитель», но вовремя прикусил язык. Порывисто вздохнул, попытался взять себя в руки. Мало было того, что голова у него как в огне и зад болит невыносимо, так теперь его будет терзать еще и уязвленная гордость.

 — Если вы будете столь любезны, чтобы послать кого-нибудь в «Трейсайд инн» — это гостиница в Мортхоу… лучше прямо сейчас… Мы ведь не очень далеко от Мортхоу, надеюсь?! Тогда мой человек, Стивенсон, все устроит и избавит вас от тяжкой обузы в моем лице.

Рейн проводил глазами троицу, выходившую в дверь, повалился на постель и крепко зажмурил глаза. Посреди бескрайних и болезненных ужасов, связанных с ранением, оставался один оазис безмятежного блаженства.

Лицо в обрамлении золотистых волос. Ее лицо. Он застонал. Спятил он, что ли? Опоили его дурманом? Что с ним происходит?

Выйдя из комнаты раненого, леди Маргарет стремительно ринулась вниз по ступеням главной лестницы, Чарити же осталась стоять в коридоре, не сводя глаз с двери, из которой они только что вышли.

Кем бы ни был ее мистер Остин и чем бы он ни занимался, он определенно не был тем джентльменом, какого она рассчитывала в нем найти.

Спящий, он казался таким красивым и благородным. В бодрствующем состоянии он оказался напористым и страшноватым; характер его был не из легких, а уж манера выражаться! Что-то она слишком расфантазировалась. Хуже того: воображение ее разыгралось в основном из-за нелепого предложения выйти за него замуж и поцелуя….

Она вздохнула, припомнив, какую бурю боли и чувств она увидела, заглянув в его голубино-серые глаза.