Леди Удача

Вместе они парили, свободные и навечно соединенные, вотканные безвозвратно в яркую, пеструю ткань своей общей судьбы. Их не разделяло ничто, у них не было ни тайных страхов, ни сомнений. Была только нерушимая связь, взаимное обязательство.

Они лежали на боку, лицом друг к другу, соприкасаясь только пальцами ног, коленями, носами… и руками. Они прислушивались к шуму затихающей бури в своей крови и к шелесту дождя за окном. Дождь тихо барабанил по стеклам — это был мерный, успокаивающий звук.

— А ты знаешь, почему я получил такое необычное имя — Рейн? — проговорил он вдруг негромко.

Она покачала головой.

— Расскажи.

— Мама всегда любила звук дождя. И в ту ночь, когда я родился, она все прислушивалась к шуму дождя и решила назвать меня в его честь. Рейн — это же дождь.

Она погладила его ладонью по щеке.

Они проснулись в объятиях друг друга, с улыбкой на губах и принялись обсуждать бурные события минувшего вечера. Рейн хохотал, вспоминая выражение лица зловредной Глории, и даже сумел убедить Чарити, что ничего трагического в случае с лопнувшими панталонами толстого графа не было.

— Господи, Рейн, что же о нас подумают в свете?

— Наверное, все решили, что я опасный сумасшедший, жену держу в страхе… — Он коснулся рукой ее груди. — И, давая волю животным инстинктам, силой овладеваю доставшейся мне белокурой красавицей.

— После вчерашнего… нас что, больше не будут нигде принимать?

Он засмеялся:

— Ну, нельзя сказать, что репутация наша сильно улучшилась. — Он поцеловал тонкую морщинку, появившуюся меж ее бровей.

— Извини меня, Рейн. Я знаю, как много это для тебя значило — быть принятым в свете. А теперь из-за меня и моего… — Он зажал ладонью ей рот и грозно прищурился. Когда он убрал руку, она договорила: — …упрямства. Я собиралась сказать «моего упрямства».

— Да плевать.

— Что? Но ведь ты… — Она не договорила.

— Ну его, этот высший свет. Мы можем заняться чем-нибудь другим — отправиться путешествовать, например. Я знаю, тебе понравится. И потом, мне всегда хотелось прикупить имение…

— Но у тебя уже есть имение.

— У меня? — От изумления глаза его широко раскрылись.

— Стэндвелл.