Леди Удача

А теперь, две недели спустя, Остин узнает из газет, что девчонка досталась этой гусенице Латтимеру.

Распустив вожжи, Рейн Остин мчал по ухабистой дороге и почти не обращал внимания ни на лошадей, ни на окрестности. А между тем впереди и справа по курсу на склоне холма появилось маленькое черное пятнышко, которого он и вовсе не заметил. Пятнышко росло и быстро двигалось ему наперерез. Скоро оно приобрело очертания человека — женщины, облаченной в черное. Подол ее раздувался от ветра, вуаль взлетала над развевающимися длинными светлыми волосами.

Дорога вдруг стала заметно хуже, элегантные, с длинными спицами колеса запрыгали по ухабам, и Рейн был вынужден вернуться в настоящее. Он инстинктивно подобрал вожжи и попытался направить лошадей на ту сторону дороги, где рытвин было поменьше: Почуяв хозяйскую руку, вышколенные вороные, у которых копыта разъезжались на предательски скользкой глине, выбравшись на участок посуше, начали успокаиваться.

И тут что-то выскочило справа из-за деревьев, так что вздрогнули от неожиданности и Остин, и его разгоряченные лошади.

В первый момент ему показалось, что это кошка — большая черная кошка. Только через долю секунды он сообразил, что фигурка, метнувшаяся ему наперерез, была человеческой.

Он натянул вожжи и направил вороных вправо, в ту сторону, куда кинулась бежать женщина.

Что-то темное слетело с нее, понеслось, подхваченное порывом ветра, мрачным призраком по воздуху точнехонько на вороных. Лошади сбились с шага и, прижав уши и вращая глазами, вскинули задом.

Шелковистый призрак облепил лошадиные морды в тот момент, когда передние ноги их ступили в топкую грязь. Сначала одна взвилась на дыбы, за ней вторая, затем они рванули вперед, заскользили копытами и, охваченные паникой, понесли, да так, что даже Остин не в силах их был остановить. Когда же под копытами оказалась твердая земля, обезумевшие лошади помчались с немыслимой скоростью, волоча за собой раскачивающийся, подпрыгивающий на ухабах фаэтон, словно это был не экипаж, а картонная игрушка.

Остин упустил вожжи от первого же толчка и сразу вцепился в подножку, чтобы не быть выброшенным из фаэтона вовсе. Напрягшись, он кинулся на подножку — подбирать вожжи, которые как раз скользнули через переднюю планку. Рука его метнулась вперед, подхватила одну, но что проку от одной вожжи из четырех, когда вороные мчались очертя голову. Остин закричал на лошадей, но экипаж продолжал с грохотом нестись вперед: животные обезумели настолько, что не слышали команд.