Леди Стерва

Ну где же справедливость, люди добрые?! Вот уже два месяца, как я каждую субботу посещаю церковь и ставлю свечки за упокой его убогой души. Знаю, что беру на себя большой грех, но, к моему глубокому сожалению, Бог не хочет забирать этого разряженного попугая на небо, к своим космическим братьям. Он, наверно, доверил эту великую миссию мне.

– Ну что, подруга, нос повесила? – прервала моя размышления Любка.

– А, это ты, – вяло взглянула я на нее. Ноги мои по-прежнему были закинуты на стол, во рту торчала сигарета.

 – Что, Любаша, веники закончились? – ухмыльнулась я.

– Да будет тебе, какие, к черту, веники! Просто человек хотел поговорить с тобой с глазу на глаз. При чем тут веники?! – Любка плюхнулась в кресло.

– А где ты выдрала этого человека?

– Где, где?! Это Бориса моего знакомый. За него Борис мне головой поручился.

– Господи, а кому нужна пустая голова твоего Бориса.

В ней же мозгов нет. Он их все пропил и кокаином вынюхал. Тоже мне, нашла авторитет! Да если бы я знала, что ты это через Бориса затеваешь, я бы с этим придурком даже разговаривать не стала.

И между прочим, он пятнашку баксов заломил. Друг ситцевый! У меня ведь только десятка в курке имеется, а пятерку придется с валютного счета в банке снять. У меня там уже и так скоро шаром покати будет. Этот придурок мне уже давно подачу денежного кислорода перекрыл.

– Ладно, не обеднеешь! Зато сделают профессионалы. Все будет чисто – не подкопаешься.

Да если бы не мой Борис, то нарвалась бы ты на каких-нибудь лохов.

Они бы все дело закосячили.

– Ну хорошо. Люба, а где гарантия того, что твои профессионалы, поднявшись ко мне в квартиру и увидев все мое добро, в несколько раз превышающее пятнашку баксов, крышей не поедут? Где гарантия того, что они меня следом не порешат? Похитят награбленное и свалят. Называется, хотела заказать на любимого, а заказала на себя.

– Хватит тебе ахинею нести. Кому ты нужна? Я ж тебе сказала: Борис за них ручается.

"

"Вдруг дверь резко растворилась. В комнату влетела девчонка лет семнадцати. Ее испуганное лицо было по, крыто множеством жутких кровоподтеков, губа разбита, под глазом красовался огромный синяк. Вечернее платье разорвано в клочья.

– Девочки, – заплакала она, – можно, я у вас минут десять посижу? Люба, не прогоняй, я же тебя хорошо сегодня подогрела.

– А кто же тебя так подогрел?! – присвистнула Любка.