Леди-секретарь

Зачем полуголому детине может понадобиться девица в неприличном платье, ситуация умалчивала, однако смущённо покраснеть это не помешало.

– Ваше высочество, дело в том, что леди Алесса…

– Леди на службе, – повторил Джер уже строго. – Хотите пообщаться, приходите, когда у неё будет свободное время или выходной.

– И когда же настанет этот чудный момент? – змеёй прошипела тётка.

А я встрепенулась – меня тема тоже интересовала!

Джер нахмурился, пытаясь то ли сообразить, то ли вспомнить моё расписание. В итоге сказал:

– Не скоро.

Я аж подпрыгнула от возмущения, Иофания с подружками – тоже. И хотя его высочество точно шутил, а ещё защищал меня от Кровососки, захотелось одёрнуть, напомнив: я секретарь, а не раба!

Но я, конечно, смолчала. А через пару секунд взяла себя в руки и, невзирая на холодящий страх перед родственницей, изобразила беззаботную улыбку. Осторожно соскользнув с бревна, присела перед Джервальтом в реверансе и сказала:

– Ваше высочество, мы с тётушкой отойдём всего на минуточку.

Дикарь посмотрел удивлённо – мол, Алька, ты серьёзно? И тут же поморщился, явно разочарованный тем, что не оценила его попытку оградить меня от светской хищницы.

Но я действительно не могла воспользоваться щедростью Джервальта – зная тётку, бегать от неё бесполезно, только разозлится сильнее. Гораздо разумнее поговорить и покаяться сразу. Особенно с учётом того, что сейчас она зла на принца, а значит, есть вероятность, что будет добрее ко мне.

Поджав губы, я бросила беспомощный взгляд на лежавшую в отдалении мантию и отправилась как была, то есть в платье. Оставив баронессу с виконтессой на том же месте, мы с Иофанией чинно удалились шагов на двадцать, а потом я услышала злобное:

– Ты что творишь?!

Увы, надежды не оправдались, злость на Джера отношение ко мне не смягчила. В шипении Кровососки было столько чувства, столько экспрессии, что я невольно начала выстраивать силовой блок и на всякий случай отодвинулась от её украшенной магическим камнем клюки.

– Ты что творишь, я спрашиваю? – продолжила тётка. – Что за развратный вид? Что ты себе позволяешь?!

Я почувствовала, как запылали уши, как тот же пожар охватил щёки и плавно перетёк на шею.

– Я… не… – проблеяла, пытаясь оправдаться, но была перебита.

– Позор семьи!

У Иофании даже глаза от злости выпучились, а клюка, которую тётушка часто использовала как оружие, несколько раз впечаталась в газон, оставив в земле глубокие дыры.