Леди-секретарь

Оританию, наряженную в обильно расшитое золотом платье, при виде пасынка с секретарём заметно перекосило, а его величество…

Монаршая физиономия была привычно невозмутима, но на какой-то миг мне показалось, что Эрилар Витариус Пятый едва сдерживает смех. Взмахом руки он оборвал заунывное пиликанье скрипок и громко произнёс:

– Ну вот и все в сборе!

– Ваше высочество добиралось через морайские болота? – с улыбкой прошипела королева.

– Тани! – одёрнул её супруг и вопросительно посмотрел на сына.

– У Сандры туфли неудобные, – невозмутимо заявил Джервальт в ответ на невысказанный упрёк.

Я буквально захлебнулась возмущением, но смолчала. И даже цвет лица, кажется, сумела удержать нормальный. Зато Оритания сдерживаться не стала, она перевела злобный взгляд на меня и ядовито порекомендовала:

– Леди Алессандра, на будущее – потрудитесь выползать из своей норы заранее, раз у вас такие затруднения с обувью.

Язвительный ответ, что выползают только такие гадюки, как она, пришлось проглотить. И вообще ограничиться невинным хлопаньем ресницами и улыбкой.

Последнее я явно сделала зря, ибо тут же наткнулась на взгляд наставника. Пристальный, изучающий и очень недобрый.

Только тут в голову пришла запоздалая мысль, что, если покушение было действительно организовано Эризонтом, он наверняка уже знает о моём безмозглом вмешательстве. И как минимум недоумевает, почему я о столь вопиющем происшествии ему не доложила. А как максимум – пребывает в бешенстве, возложив на меня ответственность за провал.

Стало страшно, и пальцы невольно впились в руку Джервальта. Тонкий шёлк рубашки едва ли мог служить защитой, но принц даже не дрогнул. Дрогнула я, потому что коленки ослабли и сердце заколотилось пойманной птицей.

Если бы в этот момент Джер не потянул за собой, вырвав из плена панических мыслей, я бы непременно выдала свой испуг. Но несколько вынужденных шагов вернули относительное душевное равновесие, а главное – увели из-под прицела глаз наставника. Архимаг остался стоять по одну сторону от тронов, мы же встали по другую.

Снова грянула музыка – только на сей раз не унылая, а бодрая, радостная. К струнным инструментам добавилась барабанная дробь, превращая заурядную мелодию в торжественный марш. Узкие двери, располагавшиеся по бокам от центрального входа в зал, распахнулись. Из правого проёма выкатили что-то вроде сервировочного столика – только значительно большее по размерам и накрытое белым полотнищем с вышитыми по кромке вензелями.