Леди-служанка (СИ)

Собираюсь заглянуть к детям и испуганно вздрагиваю, заметив, как из угла выходит чья-то фигура. Боже, да что за вечер такой сегодня!

На долю секунды я всерьез, почти до паники пугаюсь, представив, что это может быть герцог. Он не поверит мне и не простит, не после того, что творила Айли. И что я тогда буду делать?

Но тут фигура выходит на свет, и я понимаю, что она маленькая, детская.

- Шарлотта, ты почему до сих пор не спишь? – спрашиваю, подходя ближе к девочке.

Луч света от луны падает на лицо падчерицы, и я вижу дорожки слез на ее щеках.

- Шарлотта… - начинаю, аккуратно подбирая слова.

- Не надо, - останавливает меня девочка. – Я хочу сказать. Объяснить… Я видела тебя. С герцогом! И расстроилась, даже больше разозлилась на тебя. Что мы не успели отца предать земле, а ты уже крутишь хвостом перед другим мужчиной…

- Ничего я не крутила, - пытаюсь возразить, но девочка делает протестующие движения руками и машет головой.

- Я хочу договорить!

- Ладно, говори, - соглашаюсь, скрестив руки и сжав зубы. Понятное дело, ничего приятного она не скажет, но раз падчерице нужно выговориться, пусть говорит.

- Я была зла на тебя. И ждала возможности сделать какую-нибудь гадость. Когда увидела, что в сарае кто-то есть, думала... это опять ты что-то делаешь... ну... для свидания с героцогом. Я пробралась туда и увидела отца.

Ахаю, пораженно глядя на девочку. Она знала! И не сказала мне?

- Я была так счастлива, что он жив! Я его обняла и расплакалась, сказала, что рада видеть живым, я ведь надеялась, что все ошиблись, я верила! А он!

- Что он? – спрашиваю, впрочем, уже догадываясь, как повел себя «папаша года».

"- Он отодвинул меня, сказал, чтобы я немедленно возвращалась в дом, а то кто-то увидит. Он обозвал меня глупой! Сказал, что я все испорчу! Велел немедленно уходить и привести тебя! Я расплакалась и рассказала ему, что он тебе не нужен! Что ты уже нашла себе другого! Я надеялась, что он нас заберет и мы уедем! И будем счастливы, как когда-то давно, еще когда была жива мама!

Шарлотта почти захлебывается рыданиями, а я молчу, не утешаю и не прерываю ее, захлебываясь, как и она, но не слезами, а потоками ненависти и отчаяния, которыми она так щедро меня заливает.