Леди не по зубам

– Когда скот задыхается, – вкрадчиво сказал Адабас, – ему делают так: «Ха-а!!» – страшно заорал он в лицо Ильича и изо всех сил шибанул в бубен.

На сей раз шаманские штучки сработали. Троцкий сделал судорожный вдох и открыл глаза.

– Сердце что-то прихватило, – пожаловался он и потёр грудь с левой стороны.

– Когда у скота прихватывает сердце… – начал шаман.

– Не надо!! – в панике заслонился от него Троцкий и, собрав последние силы, сел. – Не надо лечить меня вашими варварскими способами! Я не скот!! Я… человек.

Мы переглянулись и расхохотались.

– Может, в каталажку его? – задумчиво спросил дед. – В сортир?!

– Не войдёт, бля, – покачал головой Мальцев. – Там и так уже двое сидят. Теснотища!!

– Вы надо мной издеваетесь, да?! – простонал Троцкий. – Да?! – повысил он голос. – Да, я слабый человек, да, может быть, трус! Вы тут все герои, а я – посмешище! – Он вдруг закрыл лицо руками и затрясся всем телом. – Презирайте меня! Издевайтесь! Делайте своё «Ха-а!», словно я скот!

Мы с Бизей переглянулись.

Я тоже пожала плечами. Эмоции Ильича, даже будучи искренними и бурными, не вызвали у меня никакого сочувствия.

– Кровь, – прошептал Троцкий, резко задрав ноги вверх. – Тут на полу кровь! И автоматы! А мотоцикл откуда?! О господи, валидол есть?

– Нет! – хором ответили мы.

– Сердце, сердце пошаливает, – начал тереть грудь. – Я как услышал выстрелы, испугался… себя не помню… Залез куда-то… Куда? – Он затравлено огляделся.

– В отделении для дамских сумочек, – улыбнулся Бизон."

"– А-а-а! Для сумочек… Мне плохо там стало, душно, тесно, – я же не сумочка! Снаружи стреляли, я сознание потерял. А потом это «Ха-а!»… и я очнулся. Здравствуйте, Елизар! Я так рад, что вы живы! И мартышка ваша жива?! Вот уж не ожидал… Кстати, где Герман Львович? Его убили?!

– Посадили, – сказал Елизар.

– Как… посадили? Куда?

– Пока в сортир, а там видно будет, – вздохнул Бизя.

– Господи, – схватился за голову Троцкий. – Значит, всё хорошо? Всё хорошо, да?!

– Не знаю, – пожал Бизя плечами. – Если за пару часов с нами ничего не случиться, то…

– Нет, всё хорошо! – завопил Ильич. – Всё хорошо, – погладил он себя по груди. – Я больше не хочу туда, – показал он на место для сумочек.