Две сироты для миллиардера

"

"- Мы сами разберемся, - вздыхаю. Вот только разборок с Аркадьевичем мне не хватало.

- Что это за дети? Хвосты прошлого? – голос становится еще мягче. Прям отцовское участие, если бы я не знал, чем это пахнет.

- Хвосты у собак. При всем моем уважении, Адриан Аркадьевич, еще одно подобное высказывание и мы закончим этот разговор, - чеканю, не скрывая злости.

- Ох, тебя зацепило. Любопытненько, - мурлычет как кот, увидевший сметану. – Тебе важны эти дети, мне счастье дочери. Улавливаешь сходство. Адриана, поняла свою ошибку.

- Тогда и Адриане придется очень несладко. Вам ли не знать, на что способен человек, когда ему нечего терять, - сжимаю телефон сильнее, борюсь с искушением бросить его об стену.

- Конечно, знаю, - смеется.

- Не ваше дело! – рычу. – Если только, один волос с их головы упадет!

В этот момент реально понимаю, что за Катю и Коля я готов против всего мира пойти. Откровение шокирует меня. Как за такой короткий период, мое холодное, непробиваемое сердце, ТАК привязалось к ним?

- А чего ты кипятишься? – продолжает миролюбиво. – Адриана моя дочь, она плачет… Полагаю, мы поняли друг друга.

Скотина загоняет меня в капкан. Дети не станут для Аркадьевича преградой. Слишком хорошо я знаю всю его подноготную, и какими способами он пришел к власти.

К сожалению, узнал с опозданием. Иначе бы в прошлом принял совсем другие решения.

- Если она хоть косым взглядом посмотрит на детей!

- Она передает, свои извинения. Растерялась… но обещает исправиться. То же самое, верю, сделаешь и ты, Сергей, - выделяет мое новое имя. – Приятного вечера.

Отключает вызов.

Включаю холодную воду в раковине и подставляю голову. Злость разрывает на части.

Сам-то я мог со всем справиться. А вот теперь с детьми все гораздо сложнее. Я стал уязвимым, и Аркадьевич слишком быстро это пронюхал.

- Вы расстроены? – Коля появляется на кухне.

- Голову освежаю, - приклеиваю к физиономии улыбку.

- Врете, - мальчуган смотрит на меня осуждающе.

- Мелочи жизни, - подмигиваю.

- Из-за нас у вас проблемы? – слишком он прозорлив.