Леди и разбойник

– Мой пистолет заряжен, сэр, – предупредил он, резко шагнув вперед. Затем повернулся к кучерам: – Эй, вы там! Слезайте вниз, да свяжите-ка покрепче вашего хозяина!

– Мы не его люди, сэр, – растягивая слова, ответил один, обнаружив говор парня из глубинки, который не спутаешь ни с каким другим.

– Он нас нанял, сэр. Довезти его с невестой до церкви, стало быть… А потом, значит, и до места, где у них медовый месяц…

– Ах, вот оно что! Свадьба… – оживился разбойник. – И куда же путь держите, господин Драйсдейл? Ставлю сто гиней против одной: дело не чисто.

Жениться… На вас это не похоже. Да вяжите вы его наконец, – прикрикнул он на кучеров.

Те, резво соскочив с козел, нерешительно переминались рядом.

– Займись-ка женихом, Джек, – крикнул он черной маске.

Тот подъехал к Кристиану и велел идти вперед. Они пересекли поляну и остановились у огромного кряжистого дуба.

Белоснежное Горло, как назвал его Кристиан Драйсдейл, кинул кучерам веревку и стал объяснять, как полагается привязывать к дереву сборщиков налогов вообще и таких подлых, как этот, в частности.

Убедившись, что ребятки толковые и отлично управляются с веревкой, разбойник улыбнулся и направился к карете. Заглянув в нее, к своему удивлению, он различил в полутьме хрупкую женскую фигурку. Пэнси прижала к груди собачку и, гладя ее, горько плакала. Казалось, она не замечала, что происходит вокруг нее.

Придя в себя от изумления, разбойник снял шляпу:

– Чем могу служить, леди?

Пэнси взглянула на него. Черная маска в ту минуту не испугала ее.

– Неужели… неужели нельзя ему помочь? – доверчиво, как старого друга, спросила Пэнси, протягивая собачку.

Осмотрев рану, разбойник понял, какой страшный удар пришелся по собачьей голове.

– Кто это сделал?

Впрочем, ответ ему был ясен. Он оглянулся. Привязанный к дубу Кристиан грозил перепуганным насмерть парням, суля им быстрый суд и скорую расправу, как только, даст Бог, справедливость восторжествует. Пэнси перехватила взгляд разбойника.

– Моя собачка его покусала, – объяснила она, выбираясь из кареты.

Боже милостивый! Совсем ребенок… Он скользнул взглядом по ее фигурке. Угловатая, неоформившаяся девочка. Под кружевом платья едва намечаются груди. Короткие рукавчики подчеркивают детские, в ямочках, руки."

"Пэнси подошла, склонилась над собакой, и белокурые волосы упали и рассыпались по рукаву его бархатного камзола.

– Ваша собачка мертва, – произнес он как можно мягче.

Она приняла у него из рук бездыханное тельце и, заливаясь слезами, прижала к груди.