Леди Феникс

Все это время он удрученно смотрел на меня, стоя рядом.

— Григорий Седов, больше известный как Седой.

— Что, очень известный? — усмехнулась я, а он пожал плечами.

— В определенных кругах.

А я головой покачала.

— Надо же… на ловца и зверь. Слышала я на днях это имя от одного паренька. Помнится, рассказывала тебе об этом в приватной беседе, но тогда он тебе, как видно, знаком еще не был.

Артем недовольно поморщился.

— Просто не хотел, чтобы ты лезла, куда не просят.

— А сейчас хочешь? — съязвила я.

— И сейчас не хочу.

Да приходится.

— Не скажу, что очень толково, ну да ладно. Значит, известный в определенных кругах. — Теперь слова Николаева о бандитских разборках стали понятны. Наш город славился тем, что в благословенные девяностые мог похвастать относительной тишиной, и кое-кто, к примеру, тот же Вешняков, считал, что сие во многом благодаря Тагаеву, который в определенных кругах тоже хорошо известен под милым прозвищем ТТ. На заре туманной юности он подмял под себя многочисленные группировки, которых развелось, как бездомных кошек, и диктовал им свои условия, так что по большей части обходилось без стрельбы, народ предпочитал между собой договариваться.

Тимур смуты не терпел и карал за самодеятельность правых и виноватых, за что менты к нему в нашем городе относились если не с большой любовью, то, безусловно, с некоторой долей уважения. Он, в свою очередь, старался им работы не прибавлять, и оттого уживались они вполне мирно.

Беспокойство Артема и мне передалось, бандитские разборки меня, по большому счету, не волновали, если бы не одно ""но"": по словам парня со стоянки, Седой был в компании толстяка, у которого Витька Симушин стянул бумажник.

Теперь он сидит со сломанной шеей, а я своими глазами видела половинку банкноты на столе Тимура.

— Ну и чем этот Седой знаменит? — вздохнула я, Валерка взглянул на нас и, насвистывая веселый мотивчик, удалился в холл. Артем проводил его долгим взглядом и повернулся ко мне.

— Он из команды Тимура. Поговаривают даже, что они друзья.

— Врут, — усмехнулась я. — У Тимура нет друзей, одни соратники.

Но смешно не было."

"— Тебе лучше знать, — буркнул Артем. — Однако, имея представление о характере Тагаева, я бы и соратника трогать не стал. Но кто-то рискнул. Николаев-то хоть и дурак набитый, но прав, нам война ни к чему. А разборок не миновать, когда тут такое дело.

— Та-ак, — протянула я. — И кто, по-твоему, мог на это решиться?

— Спроси что-нибудь полегче, — вновь проворчал он.