Лазоревый грех

— Да не тебе, — сказал он, — но если укус Ашера такой кайфовый, почему мне не выдали все целиком?

Я попыталась нахмуриться, но преуспела только наполовину.

— Ты сам сказал. Ты же не его pomme de sang, а только прокатный.

— А ты — слуга-человек Жан-Клода, а не Ашера, так почему же тебе полагается полный оргазмовый шок?

В этом был смысл, и достаточно глубокий. Я пожала плечами.

— Я думаю, всем заправлял ardeur. Надо будет спросить у них, когда они проснутся.

Почему Ашер такое со мной сделал? Было ли это нарочно? Я только знала, что Ашер одним укусом может сделать такое, чего большинство мужчин не может сделать всем своим телом.

На этот раз все было не так бурно, и Джейсон не пытался мне помочь. Наверное, решил, что получил уже достаточно царапин. Когда все кончилось и я лежала, тяжело дыша, завернувшись в простыню, а в глазах прояснилось, Джейсон спросил с дальнего конца кровати:

— Теперь мне ничего не грозит?

— Заткнись, — ответила я.

Он засмеялся, вспрыгнул на кровать, поднял меня одной рукой, а другой протянул бутылку.

— Откинься на подушки, пей медленнее, а я пойду руку перевяжу.

— И антисептиком намажь, — напомнила я."

"— Я же вервольф, Анита. У нас инфекций не бывает. Ага.

— А зачем тогда перевязывать?

— Чтобы не заляпать одежду кровью и чтобы полиция меня в таком виде не замела.

— А при чем здесь полиция?

— Это они звонили. И звонили уже весь последний час. Лейтенант Сторр и детектив Зебровски звонили по очереди и требовали твоего присутствия. Лейтенант шумел насчет того, что приедет и вытащит тебя из моей кровати.

— А как он узнал, что я в твоей кровати?

Он ухмыльнулся мне из дверей ванной, открытой так, что свет обрамлял его тело.

— Не знаю. Догадался, наверное.

— Джейсон, ты же не дразнил Дольфа? Только не это!

— Я да чтобы кого-нибудь дразнил? — Он прижал руку к груди.

— Господи Иисусе, ты таки довыпендривался!

— Я бы на твоем месте перезвонил им сразу же. Что-то мне не хочется, чтобы спецотряд полиции поломал нашу идиллию.

— Нет у нас тут идиллии!

— Вряд ли твой друг лейтенант поверит, если обнаружит нас голых в одной постели. — Он приподнял руку. — Особенно если еще вот это увидит.

— Он не увидит ни твоей руки, ни других частей твоего тела. Отдай мне одежду, и я тебя от себя избавлю.