Лазоревый грех

Как пять пружинных ножей. Этому сотруднику — Бейтсу? — просто нечего было видеть.

— Майеру. Бейтс еще жив.

Я кивнула. Действительно, существенно помнить, кто мертв, а кто еще жив.

— Ван Андерс пырнул Майера. Когда из пальцев выскочили когти, он их использовал как ножи.

— Как видно, кевлар — не препятствие для когтей ли-кантропа, — сказал Зебровски.

— Кевлар не рассчитан на колющий удар, — пояснила я, — а когти действовали как ножи.

Он кивнул и продолжал:

— Ван Андерс использовал тело сотрудника как щит, держал его на когтях, как.

— Надо было его отправить в больницу вместе со всеми.

— У него был вполне нормальный вид, когда я приехал, Анита. Честно. Не могу поставить им в вину, что его не отвезли.

— Ну так сейчас вид у него не нормальный.

— Мы можем подвезти его в больницу, когда поедем.

Я посмотрела на него:

— Зебровски, откуда у меня ощущение, что мы едем в больницу не только для моральной поддержки?

— Ты просто сегодня очень восприимчива.

— Зебровски!

— Я сказал капитану Паркеру, что приеду сразу, как появится маршал Блейк.

— Сволочь ты, — вздохнула я.

— Он задает вопросы о монстрах, на которые у меня нет ответа. Может, Дольф бы ответил, но я ни за что не хотел бы его звать. Кое-как мы загладили худшее из того, что было тогда в допросной с твоим другом, но если Дольф выйдет из себя при свидетелях... — Зебровски замолчал и покачал головой.

Я с ним была согласна.

— Ладно, поеду с тобой и посмотрю, могу ли я ответить на вопросы капитана.

— Ага, только сначала ты должна увидеть вот это.

— Что именно? — спросила я подозрительно.

Он повернулся, не говоря ни слова, и повел меня по коридору к выбитому окну. Вебстер увел Элсуорси в другую сторону, и они стояли настолько далеко от окна, насколько позволял коридор. Молодец Вебстер.

Подойдя ближе, я обратила внимание еще на одну вещь. Возле окна в стене было два аккуратных пулевых отверстия. Оружие Мобильного Резерва переводится в автоматический режим щелчком переключателя, но сотрудников обучают стрелять одиночными.

Зебровски жестом велел часовому в форме отойти, чтобы мы могли поговорить без помех. На ковре почти не было стекла, потому что почти все оно вывалилось наружу.

— Ван Андерс кого-то выбросил через стекло?

— Он сам выбросился, — ответил Зебровски.

Я уставилась на него в упор:

— Двадцатый этаж.