Лазоревый грех

Страшно было, что, если нажать, пальцы пробьют ее, как неосторожно взятую страницу древней книги.

Я забыла, что любые вампирские силы при прямом контакте действуют сильнее. Только что я едва слышным касанием трогала это лицо, а в следующий момент свалилась поперек его тела и забилась в судорогах воспоминания об оргазме, испытанном под ним.

Чьи-то руки схватили меня, оторвали от Ашера, и я отбивалась, въехала локтем кому-то в пах. Руки не отпустили, но откуда-то издалека я услышала свое имя — «Анита, Анита, Анита!» — снова и снова.

Я заморгала, и это было как пробуждение, но я знала, что не закрывала глаз. Руки Ричарда держали меня, но стоял он так, что видно было, как ему больно.

Я открыла рот, чтобы извиниться, но получилось не извинение:

— Зачем ты нас остановил?

— Я боялся, что ты его раздавишь.

Глядя в его искреннее лицо, я знала, что он говорит, что думает. Разве я секунду назад не боялась проткнуть кожу Ашера пальцем? Только теперь я почему-то знала, что этого не случится. Знала, что он куда более вынослив сейчас, чем кажется.

Жан-Клод подошел ко мне, и по выражению его лица я поняла: он сообразил то, чего не сообразил Ричард. Но Ричард в мертвецах не разбирается — не его профиль. Жан-Клод коснулся моего лица бережно, будто боялся, что я сломаюсь.

— Он питался от тебя. От твоих воспоминаний о нем.

— Да, — кивнула я.

— Скольким же вампирам ты можешь служить? — спросила Белль. Очевидно, не один Жан-Клод заметил.

Я поняла: она думает, что Ашер поставил мне метку, но этого, строго говоря, не было.

— Он не ставил мне метку, Белль, если ты об этом.

— Тогда как же он может питаться от твоей силы?

— Сюрприз, — сказала я. — Наверное, Жан-Клод — не единственный вампир, который приобрел новую силу.

— Это невозможно.

— Но это правда, — сказала я и не пыталась скрыть торжества в голосе. Она нам теперь не нужна. Она нам и на фиг не нужна.

Ричард все еще держал меня за руки. Я посмотрела на него:

— Ричард, отпусти меня.

Он нахмурился. Либо он не понял, либо не хотел отпускать.

— Пожалуйста, Ричард, отпусти меня, — повторила я помягче.

Он метнул взгляд на Ашера, лежащего у стены, все еще почти мертвого с виду.

— В последний раз, когда мы с тобой об этом говорили, Анита, у тебя было то же правило, что у меня. Никто тобой не кормится.

Он смотрел, что осталось от красоты Ашера, а я изучала его лицо. Хотела увидеть в этом взгляде что-то, к чему можно обращаться, объяснить, но не знаю, был ли в нем кто-то, кто мог бы понять.