Лазоревый грех

— Шанг-Да! — сказал Ричард.

Одно слово, только имя телохранителя, но Шанг-Да оставил попытки схватить Джейсона. Он наклонил голову и произнес почти рычащим голосом:

— Нельзя служить двум господам.

Он старался быть осмотрительным и потому наклонился надо мной, а не над Джейсоном. Наверное, не боялся что я могу выкусить шмат мяса из его лица. Я посмотрела прямо в это лицо на расстоянии почти поцелуя и спросила:

— Тебе приказано напомнить Джейсону, кто вожак стаи?

Его глаза повернулись от Джейсона ко мне с тем же неприветливым выражением.

— Приказы моего Ульфрика — не твое дело.

Это он прошептал, потому что старался не показать противнику раскола в наших рядах. И в этот момент я поняла, что, как бы ни ненавидел меня Шанг-Да, он не до конца одобрял действия Ричарда сейчас, когда в городе враги.

Краем глаза я заметила движение. Жан-Клод подошел к Ричарду, и они разговаривали — тихо и серьезно. Жан-Клод старался подвинуться поближе, на расстояние шепота, но Ричард отодвигался. Находиться слишком близко он не хотел.

Я глянула дальше и увидела Мюзетт, стоящую все еще рядом с Ашером. Но они были не одни: Ашера окружили леопарды — не то чтобы защищая его, но так, что коснуться Ашера можно было только сперва коснувшись их. Мика встретил мой взгляд и едва заметно кивнул. Этот кивок ясно говорил: я этим займусь, пока ты освободишься. Мика не отвлекался. Мерль нависал над всей группой, как черная кожаная гора, пристально смотрящая на миниатюрную фигурку в белом. Мюзетт снова выглядела весьма похожей на себя.

Шанг-Да тоже смотрел на Мюзетт. Как будто он нюхом чуял, где опасность. Мы обернулись и встретились глазами почти одновременно. Лица наши были так близко, что могли поцеловаться, и такой обмен взглядами должен был быть интимным, но не был, он был почти пугающим. Потому что мы оба понимали друг друга, чего никогда не бывало раньше.

Я не стала спорить, что я — Больверк клана, а потому приказы Ульфрика — еще как мое дело. Шанг-Да не одобрял, что я вообще имею какое-то отношение к стае.

— Не знаю, что делает Ричард, но знаю, что сегодня неподходящий для этого момент. Мы в беде.

Что-то мелькнуло в его глазах, и он отвел их, но чуть ближе придвинулся, так что его короткие черные волосы смешались с моими кудряшками.

— Я с ним говорил, он сегодня никого не слушает. — Он встретился со мной глазами, и в них было теперь и что-то понятное мне — страдание.