Лазоревый грех

Глава 46

На меня с лица Мюзетт глядела Белль Морт, и я, кажется, перестала дышать. И слышала в этот миг лишь грохот пульса у себя под черепом. Потом резко вернулись внешние звуки, и изо рта Мюзетт зазвучал голос Белль Морт:

— Ты меня рассердил, Жан-Клод.

Мерль продолжал тащить ее через зал. Либо он не понял, что стряслось, либо для него что тот вампир, что этот. Еще немного — и ему придется узнать разницу.

— Освободи меня, — сказала она спокойным голосом.

Мерль отдернул руку как от ожога и попятился, как пятился Бобби Ли от Мюзетт: с перекошенным от боли лицом и руку держа у груди, как раненную.

— Леопард — ее подвластный зверь, — сказал Жан-Клод, и его голос разнесся далеко во вновь наступившей тишине. Но у меня не было времени об этой тишине подумать, потому что заговорила Белль, произнося ужасные вещи.

— Я до сих пор проявляла к вам мягкость. — Она повернулась и посмотрела на двух убитых вампиров. — Знаешь ли ты, как долго пытался Совет пробудить первых детей Матери?

Я так поняла, что вопрос риторический, и все это поняли.

Она снова обернулась к нам, и что-то проплыло глубоко внутри в лице Мюзетт, как рыба под водой.

— Но я их пробудила. Я, Белль Морт, пробудила детей Матери.

— Не всех, — сказала я и тут же пожалела, что не удержала язык за зубами.

Она полоснула меня взглядом таким злым, что он обжигал, и таким холодным, что я поежилась. Как будто вся существующая в мире ярость, вся ненависть сошлись в этом взгляде.

— Нет, не всех. И теперь вы забрали у меня двоих. Что же сделать мне, чтобы наказать вас?

Я попыталась что-то сказать, преодолевая бьющийся в горле пульс, но заговорил Жан-Клод:

— Мюзетт нарушила перемирие и не хотела уступать. Мы повиновались закону до последней буквы.

— Это правда, — сказала Валентина.

Толпа одетых в черное взрослых телохранителей расступилась, пропуская крошку-вампира к Мюзетт-Белль. Но я заметила, что Валентина стоит дальше вытянутой руки.

— Говори, малышка.

Валентина рассказала, как Мюзетт утаила сведения о совращении малолетних и что из-за этого случилось. Тело Мюзетт повернулось посмотреть на Стивена и Грегори. Грегори держал брата на руках, укачивая. Стивен ни на кого и ни на что не глядел. Куда бы ни смотрели сейчас его глаза, это было за пределами комнаты.

Белль повернулась к нам, и снова будто чужое лицо проплыло внизу, но на этот раз оно было как призрак, наложенный на лицо Мюзетт.