Лазоревый грех

Тело у нее было детское, но двигалась она не как ребенок. Наверное, за много сотен лет любого можно научить плавной походке.

Остановилась она дальше, чем если бы у нее был рост взрослой, чтобы ей не пришлось задирать голову. Я заметила, что она так поступала все время, пока в комнате ожидания все расхаживали с места на место.

— Когда-то я была настоящим ребенком, которым сейчас притворяется это тело. Я убегала от всех рыскать и разведывать, как делают дети. — Она смотрела на меня огромными темно-карими глазами. — Я нашла дверь, которая не была заперта.

— Ни одно из которых не выходило наружу, — закончила я за нее.

Она моргнула:

— Именно так. А куда они выходили?

— На зал, — ответила я, — на огромный зал. — Я подняла глаза к сводчатому потолку. — Вроде этого, только куда больше, а комната с окнами была над ним.

— Ты не была во внутреннем святилище, здесь у меня нет сомнений, но ты говоришь так, будто стояла там, где стояла я."

"— Не физически, но я там была.

Мы переглянулись — взгляд общего знания, общего ужаса, общего страха.

— Как близко ты подходила к кровати? — спросила она.

— Ближе, чем мне хотелось бы, — ответила я шепотом.

— Я коснулась черных простыней, потому что думала, что она всего лишь спит.

— Она спит, — сказала я.

Валентина серьезно покачала головой:

— Non. Сказать, что она спит, то же самое, что сказать, будто спит любой вампир. Это не сон.

— Она не мертва. Не мертва так, как вы все бываете во сне.

— Верно. Но она и не спит.

Я пожала плечами:

— Как ни назови, а она не бодрствует.

— И за это мы ей искренне благодарны, так ведь?

Она говорила так тихо, что мне пришлось наклониться.

— Да, — шепнула я. — Благодарны.

Она подняла руку и тронула мою шею, а я вздрогнула — не от прикосновения, но от ее напряженных слов:

— Только мы с тобой испытали прикосновение тьмы.

— И еще Белль Морт, — добавила я.

Валентина посмотрела на меня вопросительно.

— Белль позвала меня в какой-то сон, где вокруг нас поднималась тьма.

— Нашей госпоже об этом не доложили.

— Это случилось только сегодня, рано утром.

— Хм-м, — произнесла Валентина, захлопывая веер и пропуская его через миниатюрную ручку с золотистыми ноготками. — Об этом нужно сказать Мюзетт.

Она смотрела на меня снизу вверх, и в ней было намного больше, чем должно было бы быть. На вид ей всегда будет восемь, детский возраст, но в глазах ее было взрослое знание — и еще что-то.

— Должны вскоре явиться гости, которых не ожидали.