Лазоревый грех

Единственное, чего я хочу, — это знать то, чего правительственные каналы либо не знают, либо не делятся с полицией Сент-Луиса.

— У нас есть отставные армейцы, спецназовцы — такой вот народ. Я поспрошаю.

— Вот и хорошо, — кивнула я.

А я позвоню Эдуарду, спрошу, не знает ли он Хайнрика.

Я снова пошла вниз. Бобби Ли пошел со мной рядом в ногу, а поскольку в нем есть шесть футов, а во мне нет, то ему, наверное, было неудобно. Он не жаловался, а я не предложила идти быстрее. Как-то я не спешила снова увидеть Жан-Клода и Ашера.

Все еще не знала, что им сказать.

Уже показалась большая тяжелая дверь, ведущая в подземелье. Она была приотворена — нас ждали.

— Кстати, Жан-Клод и Ашер покорнейше просят тебя появиться в комнате Жан-Клода.

Я вздохнула, и на лице, очевидно, так ясно проступили мои чувства, что он взял меня за рукав:

— Не мрачней, ласточка, они говорили что-то насчет того, что должны принести тебе извинения.

При этих словах у меня брови полезли выше головы.

Извинения. Они — мне. Что ж, мне понравилось, как это звучит. Нет, чертовски понравилось.

Глава 42

Извинения были не те, которых я ожидала, но в данных обстоятельствах какие-то извинения лучше, чем никаких. Особенно если не мне их приносить. Вообще-то минут пять прошло, пока эти извинения дошли до моего сознания, потому что как только я увидела этих двоих в праздничном наряде, то проглотила язык и почти что ослепла ко всему остальному.

Не думаю, чтобы дело было в магии или вампирских приемах.

Просто они выглядели отлично. Ашер надел светло-золотистый камзол с вышивкой тоже золотой, но потемнее, и сама эта вышивка была пронизана нитью настоящего золота. И еще было золото на воротнике, на лацканах, на манжетах. И эта дополнительная искорка сливалась с золотом его волос, спадавших на плечи, и подчеркивала жесты рук. Сорочка с пеной кружев на груди и на запястьях напоминала прирученное облако. Я знала по опыту, что она даже близко не была настолько мягкой, насколько казалась. Брюки того же бледно-золотистого цвета, что и камзол, с линиями вышивки сбоку. На ногах у него были сапоги цвета устричной раковины, голенища отвернуты ниже колен и завязаны светло-коричневыми кожаными шнурами с золотыми наконечниками — их можно было заметить, когда он двигался.

Я первым заметила Ашера, может быть, из-за его силы, а может быть, потому что он был весь сияющий, золотой, останавливающий взгляд.