Лазоревый грех

Натэниел шевельнулся еще раз.

Он лег на кровать, и коса вилась за ним, как у Рапунцель. Лицо его было безмятежно. Он позволит мне все, что я захочу, даже залюбить его до смерти.

Я подтянула ноги к себе, обхватила себя так, что стало больно, и тогда смогла сказать:

— Уйди, Натэниел. Уйди.

Я услышала, как шевельнулась кровать, но не решалась взглянуть, держала глаза крепко закрытыми.

— Уйди!

— Ты слышал, что она сказала, Натэниел, — произнес Джейсон. — Уходи.

Я услышала тихие звуки его шагов, потом дверь закрылась.

— Можешь смотреть, Анита, он вышел.

Я открыла глаза, и комната была пуста, только солнечный свет играл зайчиками, и Джейсон стоял рядом с кроватью. Волосы у него были очень желтые в свете солнца, как масло, и глаза синие-синие. Я проследила линию его тела, широких плеч, мускулистых рук, груди с бледными сосками. Ни на груди, ни на животе волос не было. Многие стриптизеры бреют тело. Я видела Джейсона голым достаточно часто, чтобы знать, что он побрит. Я только не замечала как. Он был мой друг и голый тоже оставался другом.

Сейчас, сидя на кровати и обнимая себя руками, я не испытывала дружеских чувств, я сходила с ума. Мне хотелось спрыгнуть с кровати на него. Чтобы он был голый.

— Что тебе сейчас нужно? — спросил Джейсон.

Я подняла на него глаза и не знала, плакать или орать, но наконец нашла слова и хриплым голосом протолкнула их через пульсирующее горло:

— Питаться.

— Я знаю. — Вид у него был очень серьезный.

Я хотела ему сказать, чтобы он ушел, но промолчала. Мики здесь не было. Вампиры все еще мертвы для мира. Натэниел на сегодня не рассматривается. За пределами комнаты были еще многие, но ни одного, к кому мне хотелось бы прикоснуться. Даже ни одного друга не было.

Я посмотрела на Джейсона. Квадрат солнечного света расплескался по его груди, обрисовав его золотом и теплом.

— Что ты хочешь, чтобы я сделал, Анита?

Я едва смогла прошептать:

— Корми меня.

— Кровь, плоть или секс? — спросил он так же осторожно и серьезно.

Мой ardeur всегда был смешан и с другими желаниями, но не сегодня. Сегодня нужда была только одна.

— Секс.

Только это слово я и смогла произнести, не давая себе броситься на него.

Серьезная физиономия вдруг расплылась в ухмылке.

— Поработаю за твою артель."

"Я соскользнула с кровати, на миг встала перед ним голой. Я хотела к нему броситься, прыгнуть на него, поиметь.