Лавандовое утро

— То есть?

— Я напомнила ей, что у нее нет больших денег, и поэтому ей не следует подписывать какие-либо документы. Пусть Грег все оплачивает, пусть он ломает голову, что делать, когда магазин прогорит.

— А ты уверена, что это случится? — спросила Джос.

— Я думаю, что если бы Сара открыла маленькую точку со своими собственными изделиями и просто расширила клиентуру, все сложилось бы замечательно. Сара хороша при непосредственном контакте с местными заказчицами, но я не представляю ее в роли участника Недели моды в Нью— Йорке.

Джос пристально посмотрела на Тесс:

— Я не думаю, что мы с тобой можем решать за Сару. Поэтому нужно позволить ей жить своей собственной жизнью.

— Это мысль, — сказала Тесс, взглянув на стеклянную дверь. — Ой, Рамзи приехал!

На мгновение Джоселин застыла, потрясенная тем, как изменилось лицо Тесс. Это была всего лишь короткая вспышка, может быть, какая-то доля секунды, но в глазах Тесс вспыхнул свет, когда она увидела Рамзи. Джос не могла бы точно сказать, что это означает, но она поняла, что Тесс, безусловно, счастлива.

Рамзи быстрыми шагами прошел прямо в кабинет Тесс. Он не замедлил шаг даже для того, чтобы положить портфель, и не отвечал на приветствия сотрудников, которые здоровались с ним. Он проигнорировал розовые бланки телефонограмм, которые две секретарши пытались вручить ему. Вместо этого, пройдя через длинный коридор, он направился прямо в кабинет Тесс. Он рывком открыл дверь, так что едва не ударил Джос, но даже не заметил этого.

— Что происходило в мое отсутствие? — спросил он Тесс.

Джос сидела на кресле, наполовину скрытая дверью, и переводила взгляд с одного на другого. Они смотрели друг на друга, и, казалось, мир для них перестал существовать. Глядя на них, Джоселин хотелось танцевать от радости. В ее голове уже слышались звуки волынки, она готова была поднять руки над головой и пуститься в зажигательный шотландский танец.

Широко улыбаясь, она обратилась к адвокату:

— Привет, Рамзи. Хорошо провел время в Бостоне?

Когда Рамзи перевел взгляд на нее, пару секунд он даже не мог сообразить, кто она такая.

— Джоселин! — наконец воскликнул он с такой преувеличенной радостью, что можно было подумать, будто бы она та, кого он хотел видеть больше всего на свете. И в следующее мгновение он обнял ее. — Ты скучала по мне? Мой ужасный кузен пытался похитить тебя?"

"— Какой из кузенов? Их так много.

— Люк, — ответил он, зарываясь лицом в ее шею, как будто собирался поцеловать ее.