Ларс

При этом, я объяснил тебе, что клятва не будет нарушена, если ты устроишь свою жизнь и жизнь брата по своему разумению. Ты решила остаться?

– Да.

– Почему? Я хочу понять мотивы твоих поступков, – я сделал шаг в ее сторону.

– Что тебе это даст? – девушка опустила голову и разглядывала носки своих сапожек.

– Многое. Зная что и почему ты делаешь, мне проще планировать свои действия. Я должен быть уверен в своем тыле.

– А сейчас ты ждешь от меня удара в спину? – Эса посмотрела на меня, вновь хищно сузив глаза.

– Ну, камешки в затылок прилетают регулярно, – подначил я ее, одаряя улыбкой и делая еще один шаг.

Я опустил руки. Эстрид была в двух шагах от меня. Она слегка приподняла уголки губ.

– Мы решили, что с тобой будет безопаснее. Не смотря ни на что. А если ты не передумал плыть в Византию, то там с тобой у нас будет больше перспектив, чем где бы то ни было. Это – во-первых. А во-вторых, меня не тяготит данная клятва. Я уверена, что ты защитишь жизни тех людей, которые вверили их в твои руки, – Эса смело посмотрела мне в глаза, слегка изогнув бровь.

Я сделал еще один шаг, чуть не наступив на рукояти метательных ножей. Эса, я уверен, заметила мои перемещения. Ее дыхание было прерывистым. Я протянул руки и аккуратно прижал ее к себе за плечи. Ее ладошки коснулись моей груди. Не знаю, зачем я ее прижал. Изначально я хотел как можно ближе к ней подойти, чтобы можно было ее обезоружить, сковав ее. Благо, силушка у меня имелась богатырская. Это заставило бы Эсу признать поражение. Тут, главное, не попасть под ее удары коленками.

Сейчас же, я сам себя загнал в угол. Если я спрошу ее про признание поражения в учебном бою, то это перечеркнет все то светлое, что у нас с ней образовалось.

А что образовалось? Как минимум доверительные и откровенные отношения, которые нужно обязательно сохранить. В дальнейшем все может перерасти в безусловную верность. А если как следует постараться, то и в «романтические штуки», которые мне никогда не удавалось сохранить в долгой перспективе.

– Какая идиллия, – прозвучал соколиный голос с порога, заставивший нас отскочить друг от друга, – это ж надо было оставить его на мгновение, без пригляда, так он сразу в утехи плотские прыгает, – зыркая на нас пропел учитель.

Я был пунцовый, как вареный рак. Эса, видимо, так же горела в темноте, словно лампочка. Попытки объяснить, что мы тренировались разбились о смех Сокола.