Ларс

– С чего бы это? Сейчас же он глава?

– Сейчас – да, но стал он им только из-за того, что твой брат, Сигурд, был не готов к руководству. Ему были интереснее битвы и оружие. А ты не такой, – дядя лукаво прищурился.

– К чему ведешь? – я начал понимать к чему клонит этот старый пройдоха.

– А к тому, – Радомысл по обыкновению начал баюкать обрубок левой руки, – что в новом, молодом государстве должен быть новый молодой правитель, который знает, куда будет вести народ.

– На счет молодого правителя – это спорное утверждение, а по поводу того, куда вести народ, то и здесь – спорно.

Отец же знает, куда ведет свой народ и народы союза!

– Ларс, – дядя вздохнул, – в том то и дело, что Гостомысл считает, что рано или поздно все племена передерутся и придется звать того предводителя, который никому не известен с плохой стороны. Этот предводитель не должен быть заинтересован в величии одного племени над другим.

Так мысли о призвании варягов уже сейчас у Гостомысла имеются? Его знаменитая фраза об отсутствии порядка на земле русской и просьбой: «Приходите княжить и владеть нами» – это уже сейчас зародилось в умах правителей новгородского союза? Я был немного потрясен.

Из истории я помнил, что Гостомысл позвал Рюрика на княжение, тот пришел с братьями и потом прибрал к рукам весь север Руси. Получается, что сами племена готовы к объединению, но их останавливают только старые распри и желание не прогибаться под многовековых соседей. Как в пословице «и сам не ам, и другим не дам».

– Ладно, допустим, отец – не идеальная фигура для правителя. В качестве первого среди равных он устраивает всех, а в качестве самого главного над всеми – его не примут, – дядя кивнул, – но тогда и я не лучшая фигура, ведь сын Гостомысла по идее должен будет тянуть все словенское племя вперед, подчиняя остальные племена воле словенов. Ведь так?

– Почти так, – Радомысл улыбнулся, – не забывай, что теперь сила словенов в союзе многократно усилилась. Теперь брат Гостомысла стал князем Смоленска, – дядя наклонил голову, – а сам Ходот стал его родней.

Отдельно ото всех, Смоленск, Кордно и Хольмград – уже представляют собой внушительную силу.

Я задумался. И правда, за это время Смоленск из полунейтрального члена союза превратился в твердого сторонника Хольмграда, по крайней мере, пока дядя князь Смоленска. А Ходот уже не сможет предать словенов из-за кровной связи с Гостомыслом. Я и Милена стали гарантом этой прочной связи.