Лапочки-дочки из прошлого. Исцели мое сердце (СИ)

Подумать только, даже в этой ситуации Воскресенский доверяет мне. А ведь мог бы просто запретить заниматься посторонними делами на его кухне…

- Дай ту пир-роженку, - показывает пальчиком Ксюша и выгибает бровь. Выставляет ладошку в ожидании. Всем своим видом показывает, что не отступит, как, собственно, и ее отец.

- А вам такое нельзя, солнышки, - присаживаюсь к ним. Маша сразу бросается мне на шею, а Ксюша медлит, демонстрируя характер. Притягиваю мини-Воскресенскую к себе – и обнимаю одновременно обеих, чтобы никому не было обидно.

- Дома все можно, - твердят упрямо.

- Так! Зайчики мои, вы должны четко запомнить, какие продукты вам противопоказаны. И прежде чем есть что-то, надо спрашивать, из чего это приготовлено, - серьезно произношу.

- Папа знает, - хитро улыбается Маша. И ее сестра кивает.

- У вашего папы скоро голова устанет все контролировать. И заболит, - невольно закатываю глаза, стоит лишь вспомнить о нем. – Вы же этого не хотите? – синхронно качают рыжими головками. – Тогда поможем ему.

- Как на светофоре? – догадывается Ксюша.

- На класный ехать нельзя, - Маша грозит пальчиком перед моим носом.

- Именно! – улыбаюсь и мысленно ловлю подсказку малышек. Пожалуй, воспользуюсь ею, пока мои «учебники» идут по почте. – Мы поиграем в водителей. Будем выбирать, на какой продукт можно «ехать», а на какой – нет.

- Игр-ла! – хором вопят они.

На секунду зажмуриваюсь от звонких визгов, но при этом расплываюсь в сияющей улыбке.

- Вера Александровна, к вам клиентка, - едва пробивается сквозь галдеж и топот строгий голос охранника. – Вы просили сообщить сразу же. Что мне с ней делать? Константин Юрьевич запретил пускать посторонних.

Чмокнув девочек в щечки, я поднимаюсь на ноги.

- Правильно! Ни в коем случае никого не пускать, - чеканю, покосившись на малышек.

- Так точно, ВерСанна, - выпрямляется, будто ему в позвоночник кол вбили.

- Да я быстро, не беспокойся.