Ласковое противостояние султану

Темные глаза исследовали ее из-под полуопущенных век.

Этот грубый плотский взгляд был обжигающим, заставлял ее потерять дар речи. У девушки перехватило дыхание, когда его взгляд опустился на ее губы.

- Спасибо, ваше высочество. Но я могу стоять и без посторонней помощи.

- Асим.

- Прошу прощения?

- Я оставляю за собой право обращаться по имени к тонущим женщинам, которых спасаю, Жаклин.

- Я не думаю, что это необходимо, ваше высочество. Кроме того, я вовсе не тонула.

- Асим. Скажите это.

Его ноздри раздувались, глаза сузились, напоминая сверкающие осколки обсидиана.

- Нет, правда, в этом нет необходимости.

Он высокомерно вздернул брови:

- Вы отвергаете мое предложение дружбы?

* * *

Асим посмотрел на женщину, которую держал в объятиях, и почувствовал, как возрастает желание. Жаки нельзя доверять. Он будет дураком, если подпустит ее ближе.

И все же, когда он смотрел на Жаки, он видел в ней просто женщину.

Женщину, которая в своем гладком ржаво-коричневом цельном купальнике выглядела словно наяда. Вода стекала по ее гибкому телу, акцентируя внимание на каждом изгибе и каждой ложбинке.

Султан остановил взгляд на губах девушки, розовых и манящих.

- Асим, - наконец хрипло пробормотала Жаки.

- Так-то лучше. - Его голос прозвучал как низкий рык, и мужчина услышал ее вздох.

Он хотел бы услышать, как она вздыхает, лежа под ним, вот-вот готовая отправиться вместе с ним в рай.

Жаклин Флэтчер вторглась в его мир.

С каждым днем все труднее становилось сосредоточиться на ее словах или помнить, что надо быть подозрительным. Асиму хотелось сорвать ее бесформенные брюки и свободную рубашку и прикоснуться к жемчужной коже, которую он так хорошо помнил.

Вот только он находился в процессе выбора невесты.

Жаки закусила нижнюю губу, и он поднял руку, прижав большой палец к губе девушки и почувствовав ее быстрый вздох.

- Не надо. У вас пойдет кровь.

- Тогда отпустите меня. Я не хочу этого.

Лгунья.

Было бы крайне легко поцеловать ее, чтобы она сдалась. Он бы донес ее до постели и освободил их обоих от напряжения, что неумолимо нарастало с той ночи, когда он застал ее голой в гареме.

- Пожалуйста, Асим.