Ларк-Райз

За полученные вещи цыгане платили развлечением. Их визиты означали долгожданный перерыв в течение долгого дня. Бродяги же лишь бередили душу и обостряли подавленное настроение.

В те дни по дорогам передвигались, наверное, сотни бродяг. Во время прогулки было обычным делом увидеть грязного, небритого мужчину в лохмотьях и потрепанном котелке, который разводил на обочине костер из хвороста, чтобы согреть воды. Иногда с ним была несчастная изможденная женщина, и тогда разжигала огонь она, пока ее спутник лениво валялся на траве или выбирал лучшие куски из мешка с едой, которую они выпросили в последнем селении.

Некоторые из них торговали бесполезными мелочами: спичками, шнурками для ботинок или мешочками с сушеной лавандой. Мать Лоры и Эдмунда часто покупала у них что-нибудь из жалости, но никогда не подзывала человека, который продавал апельсины, потому что на одной прогулке они видели, как он плевал на кожуру своих фруктов и протирал их грязной тряпкой.

А однажды спозаранок в дверь постучалась какая-то женщина с маленькими кусочками древесной коры в переднике.

– Вы только понюхайте, мои дорогие, – говорила она, протягивая кусочки коры матери и детям, которые сгрудились у двери.

От коры определенно пахло лавандой. Дети благоговейно вертели ее в руках, очарованные диковинкой, проделавшей столь долгий путь и такой душистой.

Женщина попросила за кусок коры шесть пенсов, но любезно снизила цену до двух, после чего были куплены три кусочка. Раритет выставили напоказ, поместив в красивую вазу на столике, чтобы он источал в комнате благоухание.

Увы! Едва продавщица успела исчезнуть из деревни, как аромат испарился, и кора стала такой, какой была до того, как ее сбрызнули лавандовым маслом, – обычной сосновой корой!

Но подобный блестящий обман был исключением.

– Сделайте милость, подайте кусок хлеба голодному человек. Христа ради, со вчерашнего утра не ел ни крошки. – С такими словами нищие обычно стучались в дверь коттеджа; и, хотя многие из них выглядели вполне упитанными, им никогда не отказывали.