Ларк-Райз

Бродячие ремесленники со своими тележками, горнами и вращающимися точильными кругами сворачивали с большака и, оказываясь в деревне, приговаривали нараспев:

Кому ножницы и ножики точить?Кому утварь паять и лудить?Кому котелки и чайники чинить?Осмотрев с прищуром протекающий сосуд или опробовав на заскорузлой коже ладони лезвие ножа или ножниц, они садились на корточки у обочины и принимались за работу или начинали со свистом вращать шлифовальный круг, к радости деревенских ребятишек, которые непременно окружали их кольцом при совершении любых подобных операций.

Куда чаще наведывались в Ларк-Райз цыганки с сетками для капусты и прищепками на продажу, потому что их табор находился на расстоянии всего одной мили и они пытали счастья во всех селениях, какими бы бедными те ни были. Если дверь открывала хозяйка, выглядевшая моложе сорока лет, цыганка вкрадчиво осведомлялась:

– Твоя мамочка дома, дорогая?

Когда ей объясняли, как обстоит дело, она удивленно восклицала:

– Вы же не хотите сказать, что вы мать? Вот тебе на! Я-то решила, вам, самое большее, двадцать лет.

"Независимо от того, сколь часто повторялся этот комплимент, он принимался за чистую монету и служил удобным зачином долгого разговора, в ходе которого хитрая «египтянка» выведывала не только всю подноготную семьи, но и различные сведения о соседях, приберегавшиеся для последующего использования. Затем звучала просьба одолжить «пригоршню картофелин или одну-две луковицы для похлебки», и если их давали, а чаще всего давали, у «милой леди» выпрашивали старую сорочку, мужнюю рубашку или какие-нибудь детские обноски, и, какой бы бедной ни была деревня, цыганка непременно уносила с собой несколько поношенных вещей, увеличивавших размеры свертка, который впоследствии переходил к старьевщику.

Иногда цыганка предлагала погадать, но это предложение всегда отвергалось – не из-за скептицизма или отсутствия любопытства, а потому, что в наличии не было необходимой серебряной монеты.

– Нет, спасибо, – отвечала женщина. – Меня подобные вещи не интересуют.

– Ах, миледи! думайте что угодно; но та, у кого есть дети, никогда не может знать наверняка. Вы родились, но еще не умерли. Возможно, вам суждено ходить в шелках и ездить в собственной карете. Погодите, пока этот ваш славный, крепкий паренек не разбогатеет. Держу пари, он не забудет свою мать!

И после этого бесплатного предсказания цыганка переходила к следующему коттеджу, оставляя после себя сильный, как от лисы, запах.