Ларк-Райз

Если какая-нибудь мелочь и выплывала наружу, бабушка лишь замечала:

– Всем мужчинам нужно немного потакать.

«И некоторым женщинам тоже», – думала Лора, потому что видела, что ее бабушка из тех, кому всегда нужно потакать и избавлять от всех невзгод и неприятностей. Если бы та скрипка принадлежала ей, ее бы никогда не продали; напротив, вся семья сбросилась бы, чтобы купить для нее красивый новый футляр.

После смерти мужа бабушка переехала к своему старшему сыну, и круглый дом разделил судьбу дома Салли.

Там, где он стоял, теперь пашня. И жертвенность мужа, и романтичность жены «в воздухе растаяли, как пар»[12], будто их никогда и не было.

То были немногие старики, которых священник называл «нашими старожилами», а приезжих горожан – «кучкой старых мужланов».

В деревне было еще несколько домов, где обитали старики; например, дом мастера Эшли, который, как и Салли, происходил от одного из первых скваттеров и до сих пор владел наследственным коттеджем и полоской земли. Должно быть, он был одним из последних крестьян, применявших ручной плуг – примитивное орудие, представлявшее собой лемех, соединенный толстой палкой с фигурной перекладиной, на которую пахарь наваливался грудью, чтобы вогнать лемех в почву.

На его земле стоял единственный уцелевший образчик старинной мазанки, каких в округе некогда было много. Стены ее были сделаны из плотно пригнанных друг к другу прутьев утесника, обмазанных смесью глины и известки. Говорили, что первые переселенцы сами сооружали себе коттеджи из этих материалов.

Были в деревне одна-две еще более бедные супружеские пары, которые как-то сводили концы с концами, но пребывали в ежедневном страхе перед работным домом. По Закону о бедных власти выдавали ушедшим на покой старикам небольшое еженедельное пособие; но на жизнь его не хватало, и если у них не было детей, обладавших достатком выше среднего и имевших возможность им помогать, наступала пора, когда они были вынуждены покинуть свое жилище."

"Когда двадцать лет спустя появились пенсии по старости, участь престарелых обитателей коттеджей изменилась.

Они избавились от беспокойства. Они внезапно разбогатели. И до конца жизни обрели независимость! В первое время, приходя на почту за пенсией, некоторые из них заливались слезами благодарности.

– Да благословит Господь этого лорда Джорджа! – говорили они, забирая свои деньги, ибо не могли поверить, что столь могущественный и щедрый человек – всего лишь «мистер»[13].