Ларк-Райз

По случаю его совершеннолетия устроили празднество, и юноша оказал ей большую честь, оставив без внимания своих приятельниц и дочерей своих арендаторов в пользу той, которая была всего лишь дочерью лесничего. Перед окончанием вечера он шепнул ей на ухо, что она самая красивая девушка в округе, и бабушка всю жизнь с нежностью вспоминала этот комплимент. Однако развития событий не последовало. Лорд – это лорд, а Ханна Поллард – это Ханна Поллард, бедная девушка, пусть и дочь достопочтенных родителей. В реальной жизни между ними ничего и быть не могло, хотя в бабушкиных романах подобные отношения заканчивались по-другому.

Длинные светлые волосы и белое платье с голубыми лентами, которое Ханна Поллард надевала на день рождения лорда, не вязались у Лоры с обликом бабушки, сухопарой хрупкой старушки с седыми прядками, разделенными, точно занавески, на прямой пробор, прикрывавшими уши и закрепленными маленькими гребнями. И все же она обращала на себя внимание.

– Мама, – говорила она, – и в гробу будет красива. Цвет тускнеет, волосы седеют, но основа остается.

Лорина мать была весьма разочарована внешностью своей маленькой дочери. Ее собственная мама была признанной красавицей, сама она тоже была чарующе хороша и, естественно, ожидала, что ее дети продолжат традицию. Но Лора была невзрачным худым ребенком («Тощая, как цапля, ножки-ручки будто палочки», – говорили про нее Эмме в Ларк-Райзе), а темные глаза и широкий рот казались слишком велики для маленького личика.

Бабушка Лоры ни разу не прошла пешком десять миль, чтобы воскресным вечером послушать проповедь мужа в деревенской часовне. Она ходила в церковь раз в неделю, в воскресенье, если только не было дождя или зноя, она не была простужена и какая-нибудь часть ее наряда не оказывалась чересчур поношенной.

Когда она приходила в «крайний дом», для нее к камину ставили лучшее кресло, а на стол лучший чай, и Эмма не поверяла ей свои несчастья, как отцу.