Ларк-Райз

«Ему пора бы задуматься о вечном», – говорили про того, кто проявлял легкомыслие, давно будучи стар и сед, или про тех, кто был тяжело болен. Однажды горбун из другой деревни, явившийся на свиной пир, отличился тем, что напился и сквернословил, и поскольку он был калекой, на его поведение взирали с ужасом. Лорина мать была огорчена, услышав об этом.

– Подумать только, проклинают и бранят несчастного страдальца! – вздохнула она. – Ужасно! Ужасно!

Эдмунд, которому тогда было лет десять, поднял глаза от книги и спокойно заметил:

– По-моему, если кому-то и дозволяется браниться, то как раз человеку с такой спиной.

И мать на это ответила, что если ее сын говорит такие вещи, то он сам немногим лучше."

"К католическому меньшинству из трактира относились с уважением, ибо хозяин питейного заведения непогрешим, тем более хозяин заведения, где наливают столь превосходное пиво. Вообще же на католицизм жители Ларк-Райза взирали с презрительной нетерпимостью, поскольку считали его разновидностью язычества, а разве может быть этому оправдание в христианской стране? Когда в раннем детстве ребята из «крайнего дома» спросили, кто такие католики, им ответили, что это «идолопоклонники», а после дальнейших расспросов выяснилось, что еще они поклоняются папе, злому старику, который, как утверждают, в сговоре с дьяволом.

Позднее, когда Лора и Эдмунд стали больше общаться с другими детьми, по дороге в воскресную школу они встречали всадников и повозки с большими семьями, отовсюду стекавшиеся в католическую церковь в соседней деревне.

– Вон едут старокатолики! – кричали дети. – Старокатолики! Старых котов едят!

Они бежали за повозками до тех пор, пока не начинали задыхаться. Иногда леди в одной из двуколок кротко улыбалась преследователям, обычно же на них не обращали никакого внимания.

За всадниками и колясками на некотором расстоянии следовали пешком молодые мужчины и юноши.